— И ты врезал? — увлечённо спросил Профессор и опять облизал губы. Что-то с ним точно было не так.

— Если фурия просит ей врезать, лучше врезать, — сказал я, — потому что второго шанса может и не быть!

— А ещё говоришь, что девчонок бить не любишь! — сказал Профессор и противно захихикал, но тут же спохватился.

— Я дрался не с девчонкой, а с фурией, что представляет собой магическую сущность и является очень грозным противником. Но после того как мы познакомились и подружились, она для меня стала человеком, причём женского пола. И вот её уже бить мне совершенно не хочется, — терпеливо объяснил я.

— Но она ведь по-прежнему осталась фурией? — попытался подловить меня профессор.

— Да, но теперь это дружественная фурия! Мне кажется, что мы застряли на этой теме, — решил я перейти, наконец, к делу.

— Хорошо! — тут же сказал Профессор и снова облизнул губы, — что требуется от меня?

— Ничего, — сказал я, — просто сидите на месте, не шевелитесь и постарайтесь расслабиться.

Профессор потряс плечами, расслабляя их, свесил руки вниз и закрыл глаза, слегка задрав подбородок вверх. От него веяло предвкушением. Я положил руку ему на макушку и тоже закрыл глаза сосредотачиваясь.

Я не был уверен, но до меня, кажется, дошло, почему Профессор именно так себя вёл. Дело в том, что не все умели распоряжаться маной правильно, даже если обладали магическим даром и могли освоить колдовство. Некоторые, почувствовав внутри себя эту волшебную и незнакомую энергию, начинали пытаться извлечь из неё удовольствие. Все по-разному. Так и стали появляться наркоМАНЫ, эротоМАНЫ, и другие МАНОзависимые. Частенько пороки меняли их до неузнаваемости, вызывая мутации и иногда даже потерю человеческого облика. Отчасти именно это было причиной того, что обычные люди отгородились от тех, у кого был магический дар. По этим изменившимся извращенцам они судили обо всех магах и считали, что все, у кого есть дар, со временем превратятся в подобных чудовищ. Но это было, конечно, не так!

Маги таких тоже не любили. Это как раньше алкоголики, валяющиеся возле метро, только ещё хуже. Те хоть физиологически оставались людьми, а эти со временем изменялись полностью.

Профессор был одной ногой там, другой здесь. Видимо, то, что раньше он занимался наукой и имел развитый интеллект, удерживало его от того, чтобы свалиться в порок окончательно и начать мутировать, но и победить свою зависимость он, судя по всему, не мог.

И тут возникал очень интересный вопрос: а чем именно приторговывает с ним Алиса? Секс был, естественно, исключён. Во-первых, она бы на такое никогда не пошла, но самое главное не в этом. Главное было, во-вторых, а это то, что секс с фуриями невозможен в принципе, если тебе, конечно, дороги твои причиндалы. Если ты и выживешь после этого, то между ног вряд ли что-то останется. И это притом, что фурия будет не против. А если против, то до секса просто дело не дойдёт, она убьёт тебя раньше. Короче, в любом случае ничего не выйдет. От них это вообще не зависит, так уж они устроены. Одним словом — фурии.