Он работал на её отца двенадцать лет, а охранял её — последние четыре, с того самого вечера, когда какой-то идиот с камерой полез к ней на выходе из ресторана. Отец тогда даже не занервничал. Он просто посмотрел на своего начальника службы безопасности — и всё. Кристина видела этот взгляд. Холодный, спокойный, как лезвие. Через два дня того парня больше не было в стране.

Девушки в клубе называли Гришу «шкафом». За глаза, разумеется. В лицо с ним никто не заговаривал.

— Давай ещё потанцуем, — предложила Кристина, хватая Вику за руку. — Хватит мечтать о моем брате, у тебя потекла слюна на подбородке.

— Нет! — Вика машинально провела ладонью по губам.

Кристина от души рассмеялась — громко, чуть запрокинув голову. Три глотка пива сделали мир мягче по краям, а звуки — приятнее.

Они вышли на танцпол втроём: впереди Крис с королевской осанкой, сзади Марина, виляющая бёдрами в такт треку, и Вика, которая двигалась так, будто извинялась за то, что занимает чужое пространство. Вспышки света выхватывали лица, плечи, шеи. Кристина чувствовала взгляды — десятки, нет, сотни. Она привыкла. Когда ты дочь человека, которого прочат в президенты, каждый взгляд — это или лесть, или провокация. Третьего не дано.

Музыка набрала обороты, низкие частоты завибрировали в грудной клетке. Крис закрыла глаза и повела плечами — тяжёлая волна волос скользнула по лопаткам, и кто-то сзади выдохнул слишком громко. Она даже не обернулась.

Первый парень подошел через минуту.

— Привет, красотка. Не скучаешь?

Кристина открыла один глаз. Парень как парень — стрижка под ноль, челюсть квадратная, взгляд самоуверенный. Такие подходят с одной и той же фразой, будто им её выдают на входе в клуб.

— Нет, — сказала она.

— А зря. Я мог бы...

— Ты мог бы отойти от меня на три шага, и твоя жизнь стала бы значительно длиннее и счастливее. — Она улыбнулась самой сладкой своей улыбкой — той, от которой у одних подкашивались колени, а у других подозрительно дёргался глаз. — Выбирай.

Парень хохотнул сначала нервно, потом обиженно. Оглянулся на друзей. Те подталкивали локтями — мол, давай, не трусь. Он сделал шаг вперёд и протянул руку к её талии.

Кристина не сдвинулась с места. Только приподняла бровь.

За её спиной, словно материализовавшись из воздуха, возникла тень. Гриша не говорил ни слова — он вообще не умел разговаривать в таких ситуациях. Он просто оказался рядом. Плечо — на два корпуса выше плеча парня. Лицо — с таким выражением, будто он размышлял, сломать гостю руку или только несколько пальцев, ради профилактики.

Энтузиазм парня сдулся мгновенно. Рука упала, как отрезанная. «Извини» прозвучало так тихо, что музыка его почти заглушила. Он ретировался, увлекая за собой дружков, которые вдруг резко потеряли интерес к танцполу.