Мои глаза сами собой распахнулись, но ничего кроме темноты пещерки вокруг не наблюдалось. Голоса звучали, как будто мужики притаились в старом шкафу.

— Это кто там такой есть⁈ — громогласно откликнулся есаул Погребенько.

— Русские! — обрадованно крикнули «из шкафа». — Вы уж, братцы, маленько потерпи́те! Сейчас он устаканится да и откроет вас.

— Кто это — он? — подозрительно спросил наш капитан, Александр Петрович.

И тут начало что-то происходить. Мы это поняли, потому как «Следопыт» принялся подрагивать и как будто бы плыть. И со стороны кормы в камне проявилась крошечная трещина.

— Глянь! Белый день уж! — удивился пулемётчик Петька.

Трещина тем временем расширялась.

— Похоже, нас собираются выпустить, словно бабочку, пойманную в ладони, — сказала Маруся.

Теперь мы уже могли хорошо рассмотреть друг друга.

— Ой, девчонки, истрепались-то все… — пробормотала Анечка.

— Это мелочи! — Маруся заправила за ухо выбившийся локон. В образовавшийся проём заглянуло бородатое лицо, и несколько голосов воскликнули:

— Стёпка! Каледин!

— Братцы!!! — заорал Степан и полез на палубу, перескакивая по неровностям скалы.

Пока казаки бурно обнимались и хлопали друг друга по плечам, каменный свод над нами совершенно сдвинулся в сторону и замер.

— Эка незадача, — потёр затылок Александр Петрович. — Как же мы теперь?

«Следопыт» по результатам всех каменных эволюций оказался наполовину вмурован в скалу.

— Вот, со всеми судами он так, — пожаловался ещё один мужик, никому в этой компании незнакомый. — Впечатывает, и хоть тресни.

— Да кто — он-то? — не выдержал есаул Савелий.

— Остров, — ответили местные хором и тут увидели нас, заулыбались: — Доброго здоровьица, барышни!

— И вам не хворать, — строго ответствовала Анечка.

— И всё же, хотелось бы определиться с природой данного феномена, — произнёс Баграр, вызвав замешательство в рядах встречающих.

— Ты глянь, — наконец выдал Степан, — я-то как раз спросить хотел: на что мишку с собой через море тащите? Ан — сурприз! Говорящий Потапыч! Глядишь, может, он с упрямой каменюкой и столкуется?

— Меня зовут Баграр, прошу запомнить, — чопорно сказал Баграр, который не любил, когда его принимают за дикого медведя.

— А чего ж? Запомню! Степан, — казак протянул руку и на этом недоразумение оказалось исчерпано.

Мы выбрались из зажатого камнями «Следопыта», прихватили свои пожитки и направились за местными мужиками.

— Кораблик вы отколупать не надейтесь, — сразу предупредил Степан. — Мы уж сколько раз пытались. Землю скребёшь, камень долбишь. Только, вроде бы — вот-вот, ещё немножко — ан, нет! Шалишь, говорит! Скала, как живая, смотрит, что кораблик плохо держится — раз, и обратно его в камень притопит аль обволочёт. Если плот соорудить — то же самое. Ни в какую не отпускает. Так и живём.