— Да я не об этом. С тобой что-то произошло в Академическом саду, и все видели твои конвульсии, когда ты атаковал Морозова. Мы с тобой это ещё не обсуждали, но моя интуиция и здравый смысл подсказывают, что без некроманта-недоучки дело не обошлось. — Проворчал Павел. — Несмотря на твои достижения в превращении высших демонов в малоаппетитную субстанцию, твой обморок точно подпортил твою репутацию. Я в этом, как никто другой, разбираюсь. Сколько их через меня прошло, таких подпорченных неудачников. А это, считай, всё, что у тебя было. Ну кроме меня, твоей родословной, способностей и элементарного покровительства всего Малого Совета.

— Совсем немного, — хмыкнул я, спускаясь вниз.

— Ой, ты видел этот гадюшник? Любая оплошность может разрастись в целый скандал. И поверь мне, все те, кто был изначально не лоялен тебе и твоему отцу, явно посчитают, что тебя можно легко прибить и спрятать труп в каком-нибудь болоте, чтобы больше не мешал вершить судьбу целой страны. Или захватить в плен, а потом выменять тебя на что-то полезное у Булгакова. Или сдать на опыты, или…

— Я понял, не продолжай, — поморщился я, почему-то не задумываясь именно над этим эпизодом, случившимся на приёме у императора. Отец, да и Лебедев не акцентировали на этом внимание.

— Так что, жабу в суп, бобра в изгнание? — поинтересовался у меня Павел с какой-то надеждой в голосе.

— Я подумаю, — честно ответил я, заходя в гостиную.

— Ох, неужели в тебе начал просыпаться здравый смысл! — с восторгом в голосе прокричал артефакт. — А говорят, что корона на голове сразу интеллект на два пункта понижает, а у тебя наоборот. Вот что значит голос разума, присутствующий всегда рядом с тобой. Это я про себя, если ты не понял.

В гостиной царил полумрак. Единственный источник света исходил от разожжённого камина. Сергей сидел в одном из кресел и, перебирая какую-то костяную фигурку, пристально смотрел на Иннокентия, сидевшего перед ним на столике. Рома же вообще, как мне показалось, не обратил внимания на меня и продолжал рассматривать потолок, развалившись на диване.

— И что вы такие кислые? — поинтересовался я, снимая куртку и бросая её рядом с Романом.

— Мы исполняем приказ твоего отца: сидим и никуда не лезем, — пробурчал Сергей и потянулся. — На самом деле мы переживали. Но Мила всё нам кратко пересказала и убежала снимать бальные тряпки. Ты, я смотрю, тоже долго не продержался в парадной форме.

— Рассказывай. — Я сел напротив него и, наклонившись вперёд, сложил руки в замок.

— Чего рассказывать? — недоумевающе посмотрел он на меня и взял свою жабу в руки, пересаживая её себе на колени. Иннокентий посмотрел на меня своими пустыми глазками, в которых впервые за всё время я прочитал промелькнувшую эмоцию: этот взгляд явно показывал полное пренебрежение к моей персоне.