Но мужчина в голубом поло и белой кепке элитной фирмы, без всякого интереса посмотрел в ее сторону и сухо кивнул. Затем ему подали еще мяч, и он стал прицеливаться клюшкой, представляя на месте мяча голову конкурента.

— Отец, я тебе серьезно говорю: если и есть еще крысы, так это точно эти трусливые и до чертиков жадные подонки Кличевы, — русый кучерявый молодой человек с белоснежной кожей, не тронутой загаром, ошивался рядом с графом. — Ты только вспомни, какой они званый бал в том году устроили: лучше бы вообще не звали. Такие, как они, даже рубль, если на дороге увидят, то поднимут, обслюнявят и в карман положат.

— К чему ты это все?

— К тому, что у них нет чести и гордости, никогда не было! Если кто и мог пойти на сделку с Добрыниным, так это они. Сам подумай: они ведь еще ничего полезного не сделали, будучи с нами в одной лодке. Вечно отмазывались тем, что силы копят. Я глупее ничего не слышал, — сын пнул ногой по траве, и отец наконец обратил на него внимание, отложив на секунду игру.

Граф Дурманов в уме соглашался со своим сыном. Он прекрасно понимал, что Кличевы были в курсе всего: всех планов и козней против Добрынина, но руки не приложили к этому ни разу, видимо, боясь сломать свой идеальный маникюр.

— Станислав, а ведь ты вспомни, что нам говорили наши спецы потом, после потери наемников, которых мы подослали к Добрынину, — граф оперся рукой о сыновье плечо, чуть не сломав его хрупкие косточки. — Те сказали, что они могли провалиться так только по одной причине: их уже ждали. Понимаешь, знали заранее об их приходе.

— Вот-вот, отец: странно это все как-то, мутно. Надо что-то делать, пока не поздно, а то скоро нас самих закопают на этом самом поле для гольфа, — Станислав закивал и покрутил свою клюшку в руках, прикидывая, подойдет ли она в качестве орудия убийства.

— А знаешь что, пригласи-ка ко мне срочно моего юриста: Петра Геннадиевича! Пошлем куда подальше Кличевых: никаких дел я иметь с ними больше не собираюсь после такого. Они мне, как и тебе, никогда особо не нравились: в бизнесе всегда прижимистые сволочи были, — граф потер свой подбородок рукой и поторопил сына.

— Сделаю, отец. Но у нас, если что… Это… Мы же деньги вложили в общее с ними дело: ты помнишь суммы, — замешкался на секунду сын.

— Помню, но я не настолько прижимист, как эти говнюки, к тому же юрист нам поможет: мы большую часть вернем. Да и о деньгах ли теперь переживать, мы что, бедные? — отец строго на него посмотрел.

Станислав понял, что сморозил что-то не то, и помчал в своих белых гольфах быстрее к вилле, чтобы связаться с юристом, пока отец не решил использовать его вместо мяча. А граф вновь ударил по мячу, но промахнулся и выругался громко вслух. Дамы же сделали вид, что они этого не слышали.