Я посмотрел на Гюрзова, он, как и все остальные, просто молча кивнул, доставая карту и перо, розданные нам в самом начале аукциона. Я не мог сначала понять, что именно меня смущает, пока до меня не дошло: за видимым спокойствием и безэмоциональностью во взгляде каждого присутствовал какой-то фанатичный блеск. Они были буквально поглощены желанием заполучить этот цветок во что бы то не стало. Об этом говорило то, с каким энтузиазмом и скоростью они начали выводить слова пером, озвучивая таким безмолвным способом свои предложения. Воздействие песни нескольких сирен не прошло мимо, сейчас как никогда они были внушаемы и делали все, что говорил им граф.

Я поставил на стол перед собой небольшую склянку, которую достал из хранилища, выводя на карточке всего одно слово: противоядие. Посмотрим, что больше он ценит: богатство и выгоду или свою собственную жизнь.

— Ваше благородие, — обратился Иглобрюхов ко мне, кладя на стол тонкую дощечку, точно такую же, которая была у сирены-ведущей в руках в период проведения торгов. — Я вас не понимаю. Не хотите объясниться?

— А вы сами ничего ощущаете? — удивился я, сложив руки на груди. Граф перевел взгляд на склянку, после чего хлопнул в ладоши и, улыбнувшись, поднялся на ноги.

— Спасибо за ваше участие. Ознакомившись с каждым предложением, могу сказать, что выбрал победителя, особо не колебавшись. Цветок пламени получает барон Манулов, всем спасибо за участие, надеюсь, что смогу снова в скором времени со всеми вами встретиться…

— Да как такое возможно, это же самая подлая подстава из всех, что я видел за последнее время! — взревел один из мужчин, вскакивая на ноги, роняя при этом кресло, на котором сидел. — Как обычный барон может предложить что-то ценнее жезла скорби демона восьмого уровня? Да за него на востоке недавно чуть войну не объявили!

— Граф Гранатов, успокойтесь, поверьте, никакого обмана здесь нет, — попытался успокоить его Иглобрюхов, поднимая руки в примирительном жесте.

— Это все наглый обман! Ты за это ответишь, — прошипел Гранатов, тыкая в графа указательным пальцем. Его лицо побагровело, а от его тела начал исходить дымок.

— Уверяю вас, я предельно честен, — холодно проговорил Иглобрюхов. — А вот вы, ведете себя неподобающе для своего статуса. Если вы и дальше буде позволять себе такое, то я буду вынужден принять соответствующие меры, — кашлянул он, прикрыв рот рукой. — Прошу вас вежливо покинуть эту комнату, — сжал он кулак.

Из прохода, представляющий собой часть стены, отъехавшую в сторону, вышли двое слуг рода в сопровождении женщины, которую я видел ранее во время первого разговора с графом. Она подошла к замолчавшему, но все еще находившемуся на грани бешенства графу и, что-то щебеча ему на ухо, взяла под руку и вывела слабосопротивляющегося мужчину из кабинета.