— Ну так сними ее, — поморщился я, уже с любопытством разглядывая мужчину перед собой. Никаких заклинаний или ауры артефактов видно не было, поэтому я совершенно не понимал, как именно им удалось добиться подобных изменений внешности. Знакомые движения брата чужеродно смотрелись в исполнении этого толстого мужчины, но зато теперь меня не терзала подозрительность глядя на него. — Что ты так смотришь, ты вообще видишь, во что я одет, — усмехнулся я, ловя его осуждающий взгляд. — Всем откровенно плевать во что ты вырядился, главное, чтобы чековая книжка была толщиной с твою руку, да украшения на тебе и на твоей спутнице оценивались бы в сотни миллионов, чтобы показать насколько ты богат. С этим у вас все в порядке. Хорошо, что за этим жутким, бесформенным, но очень дорогим ожерельем вы смогли на Лере замаскировать нити артефакта, и именно этим вы привлекли внимание женской части гостей, которые только и обсуждают сколько именно денег ты выбросил на это уродство. — Закатил я глаза, садясь напротив него. Он не ответил, только на короткое время задумался и рывком сорвал с себя бабочку, небрежно запихнув ее в карман брюк. Пока он варварски расправлялся с мешающим ему элементом гардероба, я заказал выпить у подошедшего к нам бармена.

— Я бы не стал это пить, — с сомнением протянул Петр, когда перед нами поставили два высоких стакана с ярко красным содержимым, украшенным зонтиком и тонкой шпажкой, с нанизанным на нее куском лимона. Бармен еще немного постоял возле нас, но не дождавшись никаких других указаний, умчался к другим ожидающим его клиентам.

— Я не это заказывал, — протянул я, пододвигая бокал к себе, принюхиваясь. Пахло чем-то кислым, больше напоминающим по запаху квашенную капусту с примесями клубники, спирта и шпината. — Неужели это и есть тот самый виски со льдом? И как вообще это можно пить, судя по всему это жидкий салат, заправленный водкой.

— Заклятие тишины, которое я использовал, меняет общий смысл разговора, который ведется внутри него, видимо, обращения к третьим лицам тоже имеет немного исковерканный смысл, — отодвинул от себя стакан подальше Петр, после чего пристально на меня посмотрел. — Ну что ты молчишь, спрашивай, я же по глазам и сжатым губам вижу, что ты не гастрономические пристрастия местной элиты обсудить сейчас хочешь, — фыркнул он, оглядываясь по сторонам.

— Зачем вы здесь? Я может и не знаю, чем руководствовался Шмелев, посылая вас сюда, но явно не затем, чтобы вы меня прикрыли, как ты сказал ранее, в случае необходимости. Ты прекрасно знаешь, что будете только мешать, а Шмелев еще не выжил из ума, чтобы планировать такое, — резко проговорил я, буквально отбрасывая от себя бокал с тошнотворным содержимым.