— Добро пожаловать на третий по счету аукцион, проводимый в этих стенах, — раздался громкий мужской голос откуда-то сверху. — Прошу всех собравшихся занять свои места согласно номерам, указанным в приглашениях. Да прибудет с вами удача и не покидает азарт!

Все начали расходиться в сторону лестниц, ведущих к трибунам, разделенных на четыре больших сектора. Практически к каждому гостю был представлен лакей рода, чтобы достопочтенные господа ненароком не заблудились. Я достал приглашение, где действительно было указано даже о таких мелочах. Мои места находились в четвёртом секторе, пятого яруса.

От следовавшего за мной слуги я отмахнулся. Место и сам найду, а терпеть подле себя слугу рода графа не слишком хотелось. Сев на подписанное красивым шрифтом золотой краской место, я выдохнул. Едва зародившийся холодок в груди, оповещающий об опасности, рассеялся. Вроде бы все шло своим чередом, но какое-то беспокойство все же меня не отпускало. Почему-то мне не верилось, что мы после торгов сможем просто так покинуть гостеприимный дом Иглобрюхова.

— Как же я устала от этой шкурки зашуганной графини, — Валерия села рядом со мной и прикоснулась к моей руке. Но тут же ее одернула, когда мимо нас прошел какой-то мужчина, искоса глянув при этом на Петра, который протискивался через узкий ряд, стараясь никого не зацепить своим телом.

— Думаю, тебе не так плохо, как ему, — хмыкнул я, кивая в сторону брата, который двумя руками придерживал свое огромное болтающееся брюхо и тяжело дышал. — Что тебе дома не сиделось?

— Как я могу оставить супруга одного, когда вокруг него обвиваются всякие змеи, — с угрозой в голосе проговорила Лера, недобро при этом улыбнувшись. Хотя, улыбкой это можно было назвать с большой натяжкой, скорее кровожадный оскал, усиливающий впечатление промелькнувшими в ее глазах сиреневыми вспышками.

— Это ты про баронессу? — решил уточнить я, повернувшись уже полностью в сторону супруги.

— Если я еще раз увижу эту дрянь рядом с тобой, то выдавлю из нее весь яд, сломаю хребет и спущу шкуру, из которой потом сделаю замечательные сапоги на высоком каблуке, и раздавлю ими ее отвратительную рожу, — проворковала она мне на ухо, но потом резко отстранилась, услышав характерное покашливание Петра в облике барона Чайкина.

— Так, народ, хватит миловаться. Мне конечно все равно, но не следует портить репутацию этих милых людей, поделившихся с нами своими телами, — проворчал он. — Если и дальше все пойдет в таком духе, то я буду вынужден вызвать тебя на дуэль, чтобы смыть позор с имени Чайкина, или разорвать отношения с его женой, но тогда ты будешь вынужден содержать ее до конца своих дней. Первый вариант не устроит меня, в виду явного проигрыша, второй, как понимаю, тебя.