Но уверенности не было, только мрачность да глупая решимость. Как отошли, продолжили разговор.

— Откуда вам столько известно? — спросил я первым делом.

На свежую голову эта несостыковка бросилась в глаза.

— Наш клан расположен недалеко от земель империи Бинхуэн. Хочешь не хочешь, а будешь разбираться в вопросе. Иначе не выжить, — криво улыбнулся Маркус.

Сразу отвечать на это я ничего не стал. Покрутил сказанное в голове. Пришёл к неутешительным выводам.

— Так причина, почему вы покинули семьи, в этом клане?

— Ты всё верно угадал, — не стал отрицать Маркус.

— Вот оно что, — задумался я вновь. — Хотите меня использовать?

Не люблю интриги и недомолвки. Лучше уж прямо спросить, чем гадать, ради чего они рискуют.

— Думали об этом, — кивнул Маркус.

— Из меня оружие так себе.

— В прошлой битве у нас сложилось другое впечатление.

— Это был не я.

— Как скажешь.

— Я ничего не могу обещать.

— Я и не требую. Расслабься, — сказал Маркус, бросив на меня взгляд. — Сейчас надо разобраться с более насущными делами. Задумываться о конфликте с тем кланом… Вчера ты слышал, почему это не имеет смысла.

— Разумно, — медленно кивнул я. — Тогда каков план? Вы явно успели обдумать всё лучше меня.

Маркус собирался ответить, но ему не дал догнавший нас Дзендао.

— У меня есть теория! — сказал он издалека.

— Какая? — глянул на него Маркус.

— Я вчера полночи думал, зачем дамочке, которую прозвали Палачом Народов, воспитывать из сына такого мямлю? Это же бред. Кому как не ей знать, что насилие — неотъемлемая часть жизни, — оживлённо заявил Дзендао.

Что отозвалось внутри глухим раздражением. Слишком пренебрежительно он говорил о столь личном для меня.

— Может, она устала от насилия? — задал резонный, как по мне, вопрос Маркус.

— Может. Тогда зачем было передавать сыну старшего бинхуа? Это как… — покрутил он рукой, — воспитаю сына добреньким, чтобы кровушку не проливал людскую, но дам ему смертоносное оружие, чтобы чужие империи сносил, если вдруг прижмут.

— Резонное возражение, — кивнул Маркус. — Тогда что за теория?

— Возможно, мы чего-то не знаем о бинхуа, — сказал Дзендао. — Возможно! — выставил он палец. — Пока Эл не проливает чужую кровь и не поддаётся тёмным эмоциям, бинхуа сидит взаперти.

— Вчера я хотел убить, — вспомнил я. — Точнее, позавчера.

— Это подтверждает теорию, — сказал Дзендао. — Наш Эл разозлился и выпустил чудовище порезвиться.

— Теория как теория, но в ней нет практического смысла, потому что члены клана и без подобных ухищрений контролируют бинхуа. Зачем запирать оружие, ещё и в собственном сыне? Бессмысленно. Разве что обречь его на вечные страдания, повесить мишень на спину, но…