— Вот давай только без этих вот закидонов про боевое товарищество и братство!

— А с каких это пор они для тебя стали закидонами? Как на кабинетную работу перешел? Раньше тебе такие прописные истины объяснять не нужно было…

— Слушай, завязывай! Вы достали уже с Малым меня этим попрекать постоянно!

— Упрекаю я только сейчас, раньше мы просто шутили! Поддерживали друга.

— Хорошая, блин, поддержка! Гук, а ты че — пузо отрастил? Гук, а ты в форму-то влезешь? Гук, а вам оружие вообще дают или так, базаром и ксивой всех разводите?

— А ты чего хотел? Чтобы мы тебе каждый раз напоминали про травму? И про то, что ты больше не годен? Жалели тебя? Антоша, ты как себя чувствуешь — так, что ли?

— Да пошел ты нахрен!

— Сам пошел!

Некоторое время мужчины смотрели друг на друга, как два боевых пса, которых вот вот спустят с поводка. Дыхание тяжелое, лица застыли в оскале, в глазах ярость. Казалось — миг, и они начнут драться насмерть. Но закончились эти гляделки коротким хохотком Птаха.

— Ну что? Полегчало?

— Отвали! — беззлобно уже буркнул Гречихин.

Встретились товарищи в тот же день, как Птах вернулся из Мишшеса. Приехал прямо на квартиру к другу и вывалил все, что произошло за последние несколько дней. И, разумеется, не забыл упомянуть и о том, что вся их затея с “колонизацией нового мира”, как он сам называл походы через портал, имеет очень неплохие шансы накрыться медным тазом.

Гречихин отреагировал ожидаемо негативно. Но теперь, выплеснув эмоции, он по мнению Птаха, мог продолжить обсуждение в конструктивном русле.

— Ты пойми. — Птах продолжил с того момента их перепалки, словно ее самой и не было. — Если бы мы пацана вытащили, он бы от нас свалил. На следующий день — привязывай его, не привязывай. И тогда бы точно с нами бы работать больше не стал. Послал бы нахрен все твои крючки, и ушел бы на ПМЖ в Мишшес. И поверь, устроился бы он там не хуже чем здесь!

— И родителей бы бросил?

— А ты бы решился на него через них воздействовать?

— Я? Нет. Но дело не во мне. Рано или поздно, мы бы вышли на официальный уровень. А ты знаешь — когда большие дядьки в кабинетах решают судьбы мира, они редко смотрят на благополучие отдельных ячеек общества.

— Это да. Но, я тебе говорю — если бы мы попытались ему помешать, Свят бы свалил. И ты сам это понимаешь.

— Да понимаю. Понимаю. — Гречихин вздохнул. — И даже принимаю, что вы поступили наилучшим в той ситуации образом. Малой, конечно, отморозок!..

— Да Юрка в нашем мире мало что держит. — Птах пожал плечами. — Он же детдомовский. Ни родины, ни флага. Даже бабы постоянной нет. Ему что здесь по командировкам кататься, что там. Причем, там — даже лучше. И, строго говоря, Малой начал сдавать.