— В чем дело, милый? Не рад меня видеть?

А потом без перехода:

— Ты не один?

Причем, тон как бы не предполагал, что я могу тут быть “не один” с друзьями. Бухая, например, или играя в настолки. Нет, он отчетливо давал понять, что “не один” я тут с другой девушкой. Может быть даже не одной.

— Э-э-э…

Вместо четкого ответа, который был нужен, я затупил еще больше, и начал мычать. Чего Свете хватило для того, чтобы утвердится в своем предположении. К ее чести, она не стала ломиться в полуоткрытую дверь с криками: “Покажи мне эту лохудру, я ей все волосы повыдергиваю!” Только губы поджала, глаза сузила и выплюнула:

— Кобель!

После чего развернулась и торопливо сбежала вниз по лестнице. Где-то через пролет до меня донеслась еще одна ее фраза:

— Между нами все кончено, урод!

Ну, как бы очевидно. Можно было и не добавлять. Блин, неловко как вышло… С другой стороны — лучше так, чем тупые разговоры на тему: “Мы с тобой чужие люди, ты не даешь мне расти, какое у нас будущее”, и тому подобное.

Сам же собирался с ней разбегаться. И думал, как бы это сделать, но не придумал. А тут — смотри! — все за тебя уже решили.

— Твоя подружка? — спросил Малой, когда я с хмурым видом вернулся на кухню и плюхнулся на стул.

— Уже нет. — буркнул я в ответ. — Большое вам спасибо за это.

На самом деле, я был даже рад, что между мной и Светой наступила ясность. Считайте меня старомодным, но чувств там не было. Может, некая увлеченность в самом начале, но это максимум. А потом все превратилось в соблюдение социальной традиции. Парню моего возраста ведь нужна девушка? Нужна. Ну вот она.

А что с ней делать, когда все, что вас связывает — это секс? Не, ну потрахались пару раз в неделю — супер. А в остальное время? Вот предположим, она ко мне переехала. Намеки, кстати, были. И вот мы накувыркались до стертых… в общем, досыта. И что? О живописи говорить?

И как, например, скрывать мои постоянные отлучки? Вот этих вот архаровцев, которые у меня на кухне обосновались и сваливать не собираются? Окровавленную одежду, раны, артефакты из Мишшеса?

А так — разбежались, и никаких проблем. Но! И из этой ситуации можно извлечь пользу. Я сейчас в глазах фсбшников — пострадавший. По их, между прочим вине. Они мне личную жизнь разрушили, сволочи! Пусть так думают.

— Да ладно тебе, Свят. — сделал попытку свести все в шутку Малой. — Сколько у тебя еще девок будет!

— Отвали! — ответил я резко и обиженно замолчал. Продолжая, тем временем, отслеживать реакцию на свои слова.

Ага, смутился! Это хорошо. Чувство вины, даже легкое — с этим можно работать. Я ведь нисколько не обманывался дружеским отношением спецназовцев ко мне. И даже тот факт, что мы вместе прошли через бой с летающими обезьянами, ничего не менял. Они — мои тюремщики. Точнее, Гречихин, но они-то на него работают, да еще и друзья.