— Вот, представь. Сидит обыватель перед телевизором с бутылкой пива в руке. И смотрит на публичный суд над аристократами, который и так понятно, чем закончится. Он ведь искренне наслаждается процессом. Получает дофамины без всякого напряга и риска. Те, кому он завидовал, теперь повержены. У народа нашёлся свой защитник.

Громко цокнув языком, подвожу итог.

— Только это стадо тупых дебилов, не понимает одной простой истины. Когда наверху есть какая-то конкуренция, социальные лифты работают и шанс имеется у каждого, кто способен оторвать жопу от продавленного дивана и начать что-то делать. Но стоит власти оказаться в руках одного лица, как всё застопоривается. Вариантов подняться наверх всё меньше. Вернее, он остаётся только один — лизать нужную жопу и сглатывать. Все, кто не хотят этим заниматься, оказываются в пролёте.

Несколько секунд молча шагает рядом. Наконец выдаёт ответ.

— Может ты и прав. Но… Что они могли сделать? Против них была армия, полиция, безопасность.

Недовольно морщусь и пытаюсь объяснить.

— Армия? Её саму зачистили одной из первых. Боевые офицеры, ветераны рядового состава, легаты — убрали тех, кто что-то собой представлял и был готов сражаться за свободу. Военные смолчали. Не ударили по Риму, не стали развешивать на столбах чиновников, не попытались перебить преторианцев. Пара заговоров была, да. Но и только. То же самое проделали с полицией и безопасностью. Ты же не думаешь, что они изначально были сворой ублюдков, с единственным достоинством в виде лояльности царствующей жопе?

Синеволосая непонимающе хмурит брови.

— А обычные люди тут причём?

Коротко смеюсь.

— При том, что они всё знали. И если с Сенатом и репрессиями против аристократов, я ещё могу их понять, то здесь ситуация иная. Увольняли, арестовывали и убивали лучших. Это знали все. Могу поспорить, сарафанное радио донесло новости до каждого уголка империи. Но, если не брать в расчёт редкие исключения, никто даже не попытался как-то выразить недовольство. Выкатись гражданские на улицы, легионы наверняка взялись бы за оружие. Сложно решиться на выступление, когда ты чувствуешь себя окружённым врагами. Куда легче, если понимаешь, что остальные тоже осознают происходящую несправедливость.

Мы уже добираемся до входа в крыло и Рэдди оставляет нас, с интересом покосившись на меня. А вот клиентка тихо замечает.

— Мне всё равно их жалко. Пусть ты и считаешь большинство людей тупым мясом, но они ведь могут измениться, если обеспечить им условия.

Губы сами собой расходятся в усмешке и я указываю на очевидный факт.