— Правда? Вы действительно в это верите?
— Конечно, господин Тихонов. Если не верить в то, что охота будет удачной, то не стоит и выходить на тропы.
Евлампий дрожащей рукой принял записку и бережно убрал ту во внутренний карман куртки.
— Поэтому вы должны уцелеть, Магистр Тихонов. Так что, когда все начнется, оставайтесь здесь и, ни в коем случае, что бы ни происходило, не приближайтесь к городу. Ладно?
— Д-да… к-конечно, — закивал Евлампий и вдруг стыдливо отвернулся в сторону. — П-простите, Ард, что я так бесполезен.
— Вы нашли Крылато-Рогатых, Магистр Тихонов. Я бы не назвал это бесполезным.
— Но я ведь не собираюсь никому рассказывать.
— А я именно про это сейчас и говорю.
Ардан хотел сказать что-то еще, но к ним уже подошли охотники. Солнце уже куталось в степное одеяло, окрашивая небо десятками оттенков красного и золотого. Воздух постепенно леденел, а ветра все быстрее бежали над колышущимися травами.
— Удачи, Ард, — протянул руку Залесский. — Вечные Ангелы свидетели, этой ночью мы бы от нее не отказались.
Арди пожал ее, затем обменялся тем же жестом с Ритой и Борсом, после чего начал подниматься по камням на холм.
— Эй, капрал, — раздался снизу женский голос. — Если кто решит подохнуть, то тот…
— Дырявый карман, — хором закончили охотники.
Ардан открыл рот, затем закрыл, а после ответил:
— Тот Фатиец.
Глава 141
Ардан подставил лицо холодному, северо-восточному ветру. Если прислушаться, сильно-сильно, то где-то там, на самом горизонте, где небо спотыкалось о скалистые берега Ласточкиного Залива, можно было услышать раскаты юного грома. Неделя Гроз стремительно приближалась к Метрополии. Уже стучалась в двери и окна домов-дворцов Старого Города и небоскребов Нового.
И вновь, как это было каждый раз, когда в такие сложные, но в то же время незначительные планы смертных вмешивались неподвластные чернильному росчерку силы, жители вспоминали о старых традициях. Бабушки и дедушки доставали пыльные, спрятанные в шкафах и сундуках амулеты, доставшиеся им уже от их бабушек и дедушек.
Старые истории и предания, давно уже щеголявшие в нарядах детских праздников и глупых сказок, вдруг возвращали себе если и не блеск с лоском былой славы, то хотя бы мимолетную значимость. Люди шептали молитвы Светлоликому, которых, в первых редакциях Святого Писания, даже и не было вовсе. Церковь добавила их значительно позже, когда поняла, что невозможно выжечь из общественного сознания самые крепкие из корней религии Старых Богов.
Люди молились Вечным Ангелам, которых не знали больше нигде в мире, кроме как в Галессе. Просто потому, что их и не существовало вовсе. Часть Ангелов, упоминаемых в Империи, были не более чем переодетые Старые Боги, наделенные новыми именами.