Плохо, что я не могу шагнуть на третий ранг мага путем вливания бао. Развить таким образом характеристики — могу. Навыки вроде телепортации — могу. Скорость поглощения бао и вместимость искры — могу. А по рангу придётся пробиваться, тыкаться носом в закрытые двери, искать путь. Система может проанализировать именно пройденное, и на основании сотен путей уже составить оптимальный. А как идти дальше по рангам, если ты в числе первых — увы, не подскажет.
Я коснулся средоточия и обнаружил, что пока я спал, в пределах системных корней наконец умерли люди. Стоит разобраться с их душами, проверить, работает ли поглощение их опыта, и насколько хорошо. И пожалуй, стоит создать копию зеленого тела, только менее мощную, и протестировать, подселив в него какого-нибудь совершенно случайно погибшего адепта. Я совершенно не подумал об этом с недосыпа, но переселяться, не протестировав свою задумку, будет опрометчиво.
Глава 17
Калитка чудом держалась на верхней петле, и чудом же не разваливалась. Нижняя петля отсутствовала, как ненужное излишество: деревянный угол снизу уперся в землю, обеспечивая калитке упор. Я аккуратно приподнял покосившуюся калитку, зашёл во двор и вернул ее на прежнее место.
Двор выглядит пустым, неухоженным. Домишко — покосившийся на угол, хиленький, нижние бревна — трухлявые, гнилые, вросшие в землю. Думаю, здесь выросло не одно поколение.
На заднем дворе видны старенькая банька, сарайчики. Брус построек почернел от дождя и времени. По двору не бегают куры, гуси, хотя, судя по сараям, раньше жильцы держали скотину крупнее. Увы, со старостью приходит и немощь: руки слабнут и совладать даже с козой становится сложно.
Я осторожно постучал в дверь дома, но даже так едва не сорвал с петель покосившуюся хилую деревяшку.
В домишке зашуршали. Я терпеливо ждал, пока вдова-старушка доковыляет до окна, отодвинет с краю пыльную занавеску, поглядит на меня, стоящего у двери. Наглядевшись, старушка подошла к двери и тихо спросила:
— Хто там?
— Друзья, — пробасил я. — Открывай, мать, хочу поговорить об усопшем.
Я не угрожал, не требовал и не грубил, но мои габариты говорили за меня. Возможно, меня приняли за дружка местной молодежи. Когда шел по кривой улице, ловил на себе задумчивые взгляды местных подростков и мужиков. На мою экипировку вместе с тем смотрели жадно, но грабить не попытались. Вряд ли старикам в этом месте живётся хорошо.
Старушка колебалась недолго — спустя пару секунд после моего ответа за дверью скрежетнул крючок, и дверь открылась.
— Заходь. Вон, за стол садися — там табурет крепче.