Убивающую слегка подкинуло, когда под ее телом вырос огромный каменный шип. А потом монстр застыл, и издал такой визг, что мечники попадали на колени. А я понял, что нужно действовать быстро, потому что монстр, несмотря на всю свою ярость, с места не сдвигался, хотя пытался из-за всех сил.

Счет идет на доли секунды.

Раз. Я перемещаюсь на точку над монстром и зависаю в воздухе, активируя артефакт левитации.

Два. Стела телепортируется ко мне, и несется вниз, набирая скорость. Слишком медленно: полет длится целых полторы секунды.

Три. Кусок камня падает на монстра, насаживая его на торчащий из камня шип.

Четыре. Я телепортируюсь как можно дальше, и взрываю стелу. Касаюсь растений, наполняю искру.

Пять. Я дожидаюсь едва заметного отголоска взрыва, и прыгаю в точку, откуда ронял стелу.

Убивающая еще жива. Не знаю, как так вышло, но монстр, похоже, поглощает еще и кинетическую энергию, потому что взрыв нанес в разы меньше урона, чем должен был. Да и наемники выжили.

Монстру здорово досталось. Взрыв разворотил спину, обнажив отвратно-розовое мясо, сочащееся прозрачной сукровицей. Но не убило. И эту недоработку нужно как-то исправлять, причем быстро, пока монстр не пришел в себя и не сбежал. Остановить его я не смогу: треугольник разрушен, а артефакты дымятся на превращенном в камень песке.

Я вытащил из-за пояса лавовый жезл, направил на огромную рану посреди спины монстра и активировал артефакт. Монстр заверещал, плоть начала чернеть, судороги скрутили щупальца. Дождавшись, пока монстр затихнет, а щупальца перестанут двигаться, как разорванные половинки дождевого червя, я спустился на монстра, отслеживая запас бао. Энергия не убывала, поэтому я принялся наносить удар за ударом, кромсать плоть монстра, добираясь до места, в котором должно находиться его сердце, средоточие.

Каждый мой удар задевал какие-то нервы в огромной туше, заставляя ее дергаться. Я отсекал мечом щупальца, потом — с натугой вырезал куски туши артефактным мечом, который должен был с невероятной легкостью разрезать все, что угодно. Плоть резалась, будто резина: практически никак. Мне приходилось рубить тварь, и я делал это, стремясь нанести как можно больше урона прежде, чем монстр очнется. И каждую предсмертную — как я уже потом понял — судорогу я воспринимал как попытку монстра шевельнуться, прийти в себя и наказать мясника. После первых судорог я оставался на месте, но стоило мне это титанических усилий.

Наконец я добрался до чего-то невероятно сияющего в энергетическом плане. Монстр не реагировал на раны, и сгущающаяся вокруг дымка говорила, что архихищник убит. Да и ветер, кружащийся вокруг весь бой, стих.