Мужчина спешил мимо покинутых кордонов — защитники бросили посты, чтобы отразить нападение. Дабы противостоять неприятелю, все бойцы собрались на стенах и в заклинательных палатах, но не выдержали атаки, и крепость пала.

На вопрос, что же это такое, «заклинательные палаты», пакет информации с готовностью включил мне третью историю, не прекращая первые две. Похоже, вместе с воспоминаниями мне выпал шанс осмыслить всю суть магической школы.

Я, хоть и мог обрабатывать одновременно три потока, ощутил умственное напряжение. Похоже, смотреть одновременно три истории — мой предел.

Информация из первой истории вновь выходит на передний план. Мужчина бежит вниз, но его догоняет лезвие, состоящее из воды, и отрубает ноги. Враг подходит к воющему от боли друиду, и что-то произносит на непонятном мне языке.

Стоило мне пожелать понять фразу, и мне с готовностью включили четвертый поток данных, обучающий языку прошлого. Причем не саму информацию, а запись самого первого урока языка в помещении, похожем на аудиторию в школе Утренней звезды. А когда я задался вопросом о грибнице, мне включили уже пятую историю о том, как безногий полутруп сливается с грибницей, в попытке спасти свой разум.

Информации было невероятно много, она нарастала, будто лавина, погребая мой разум. Мне показывали невероятно сложные жизненные циклы грибницы, длящиеся столетиями, я смотрел на первые воспоминания мужчины из далекого прошлого.

И чувствовал, что захлебываюсь. Меня топят информацией, выжигают мозги.

Попытка подключить к делу систему окончилась сравнительно удачно: я внедрял в свое детище печати, помогающие обрабатывать человеческие воспоминания, только вот все воспоминания мне приходилось пропускать через себя.

Черт… Меня сейчас затопит! Я уже не чувствую тела, теряюсь в воспоминаниях, не понимая, где мои, а где — Ишцыма.

И продолжаю растворяться в них.

Я вижу обучение практиков, которые зовутся иначе, вижу совсем незнакомых людей, но знаю, как их зовут, провожу ночи с женщинами, которых никогда не видел, но знаю до последней родинки…

И делюсь своими воспоминаниями. Своим рождением, своей жизнью на Ильмсхуре и смертью.

Воспоминания, которые я показываю, тают, как сахар в кипятке. Я никогда их не вспомню больше. И самое плохое — даже когда я умру от обезвоживания или от монстров, и система оживит меня в выращенном теле, я буду лежать овощем и пускать слюни.

Когда воспоминания дошли до первого видения, посланного Ильмсхуром, мир словно дрогнул, и воспоминания начали возвращаться. Будто сработал некий предохранитель. А по ментальной связи от мага повеяло истинным ужасом.