— Прекратите! — выкрикивает майор.
— Лаки, — останавливаю друга, — видишь, тебя старший офицер просит, — и тут же подаю сигнал к продолжению.
— Ну, раз, — удар, — старший, — точнёхонько в печень, — офицер просит, — и по почкам. — То тогда, конечно, — разводит руками. — Ах да, — берёт летёху рукой за подбородок, — насчёт доброго и плохого полицейского… Я добрый… А этот, — взмах рукой в мою сторону, — этот вообще отморозок. Кстати, у меня соль есть в сумке, думаю, так вкуснее будет. Принести? — и ухватив за голову избитого лейтенанта, поворачивает его ко мне.
А я вновь приближаю нож к соску:
— Ну так что, вкусняшку будешь?
— Сдохни, — хрипит парень, выплёскивая в мою сторону волну ненависти.
Тяну нож на себя, очень медленно и аккуратно. Ну, не собираюсь я ничего отрезать, поэтому нож слегка повёрнут под углом и даже не вспарывает кожу. Но Галка судорожно мычит, мотая башкой, я ей второй рукой болевую точку на ноге пережал.
— Стой, я всё скажу! — хрипит летёха.
Спёкся. Фух. Не поставит мне Васильев пятёрку, максимум на троечку сработал. Но радует одно, не пришлось Галке ничего отрезать. Что я зверь, какой что ли? Одно печень мёртвого человека, совсем другое вот так — девчонку молодую калечить. Ну не по душе мне такое.
Если бы не сработало, наверное, всё-таки, пришлось бы применять жёсткие методы. То, что Лаки делал, это так… Больше для антуражу. Так что всё равно бы спёкся испытуемый. Да и капитан там тоже есть, не лейтенантами едиными, как говорится… Но угроза сработала. Да и Лаки со своё классикой выручил. Прям оживать начал братишка, а то всё время смурной был. Вот уже и каламбурить начал.
А лейтенант Алексей, пел песни… Да такие, что майор бледнеть начал…
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Но прежде чем выслушивать признания «раскаявшегося» в своих прегрешениях лейтенанта, поинтересовался, как всё-таки зовут майора. А то, как то майоркать не очень правильно. И так, седого офицера звали Харитон Устинович Иволгин. Серьёзно? Мне кажется, или у папы нашего майора было извращённое чувство юмора?
Приступив к допросу, удалось разобраться, кто тут наши, а кто «оборотни в погонах». Ими оказались, кроме Галки, лейтенанта и известного уже капитана, покалеченный и валяющийся на полу старлей, и тот придурок, что поднял тревогу. А ведь мог просто не родиться и не портить нормальным людям жизнь.
Заодно у меня появилась уверенность, что майор не при чём. А то скрёб червячок сомнений. По крайней мере, лейтенант так считал, что Иволгин не в деле. И хотя мой внутренний детектор лжи говорил, что парень не врёт и сдал всех, пришлось пошевелить бровями, делая вид, что не верю ему.