— Ну, раз уже все вошли, я тоже вхожу, — раздаётся за моей спиной голос Сазонова.
Вот и чего все сбежались? Генерал-майор то, чего прибежал? У него, что больше дел нет? Хотя пофиг, сами не маленькие разберутся.
— Не волнуйтесь, я всё понял. Видите, даже курок на место возвращаю, — выполняет обещание.
Вполне разумно с его стороны. Учитывая, что если он действительно хочет договориться. Иначе спусковой крючок слишком чувствительный становится. И стоит ему даже случайно выстрелить и убить парнишку, как у него не останется живого щита и он умрёт.
— Вот и хорошо, — кивает Васильев, — мы готовы выслушать ваше предложение.
Майор озвучивает всё, что сказал раньше. На что Васильев и Сазонов, переглянувшись, усмехаются. А генерал решает уточнить:
— А может ещё и руки связать лейтенанту или глаза, на всякий случай, завязать? Чего мелочишься то?
— Не стоит, — скалится Стивенсон. — Но согласитесь, драться с невидимкой не совсем честно. Я всего лишь хочу уровнять шансы. Чтоб всё было по чести.
— О чести заговорил мерзавец?! — Белка нервно перебирает пальцами по цевью «калаша». — И это при том раскладе, что ты будешь драться насмерть, а Мажор должен сдерживаться?
— За информацию надо платить! — самодовольная улыбка наползает на губы террориста.
— А за твою жизнь?
— Ну, так ведь это же не убийство, а поединок, — не сдаётся майор.
Мне кажется, ему нравится злить Белку. Вон как глазки радостно светятся.
— Точно! — восклицает моя подруга. — Поединок! Между парнем который прошёл всего лишь срочную службу, пусть и в спецназе, и чемпионом флота. Ты же даже не сомневаешься в победе!
— Может, хватит это обсуждать? — возмущаюсь. — У нас, между прочим, мальчишка в заложниках! Меня всё устраивает.
— Вот что ты за человек, Мажор, — хмыкает Васильев, — всё так и норовишь договориться с преступниками. То с одним, то с другим. Скоро сажать некуда будет. Хотя о чём это я? — из груди подполковника вырывается смешок. — Всё по заветам твоего командира. Какой учитель такой и ученик. Как там он говорил: «Проше договориться, чем жалеть о потерях»?
— Так точно, Виктор Петрович, риск дело благородное, но я предпочитаю не рисковать. Можете не сомневаться, уделаю этого самоуверенного типа, — чуть скривив губы, киваю.
Хм… Вот хорошо, что Сазонов не слишком хорошо знал Джина, а может, не понял о ком идёт речь. Белка же слегка нахмурилась, но это можно списать на то, что ей не по душе такие слова, а не к тому, что Васильев несёт откровенную охинею. Ведь Джин говорил не так: «Перестану себя уважать, если начну надевать на мразей наручники». Вот его слова.