Но главным на этом празднике была благодарность жителей. Каждый взгляд, каждое рукопожатие, каждый тост говорили о том, как много значила для них наша победа. На сцену вдруг поднялся Гарольд, который якобы ушел отдыхать. Его голос, глубокий и торжественный, разнесся над площадью:

— Сегодня мы чествуем тех, кто защитил наш дом, кто не дрогнул перед лицом опасности. Благодаря их мужеству Саргоса осталась свободной. Пусть этот праздник станет символом нашей благодарности и нашей победы!

Толпа разразилась аплодисментами, и мы, стоя в толпе почувствовали, как гордость смешивается с усталостью. Праздник продолжался: нас угощали лучшими блюдами, поили вином, девушки дарили цветы и улыбки. Когда солнце село и зажглись фонари, народ продолжал гулять, ну а мы разошлись отдыхать. Все же ночь почти без сна, а потом еще бои сказывались. Я кон-как добрался до дома и разнул на кровать, поймав себя на мысли, что жизнь на континенте я почти не вспоминаю, хотя времени прошло всего ничего. Здесь я словно в новый мир попал, перевернувший мою жизнь с ног на голову и не сказать, что мне это не нравилось. Наоборот и это пугало!

Утром свежие и полные сил мы собрались на совет в нашем привычном месте — у Гарольда.

— Мы победили здесь, но война не окончена, — сказал я, глядя на товарищей. — Алекса я пока со счетов не списываю, но думать о нем сейчас нет смысла. Он если и очухается, то не скоро, а вот Южная артель может и обратить на нас внимание.

— И не только они, — добавил Боэлья, нахмурившись. — Парилья тоже может готовить что-то. Мы не знаем их планов, а ведь они у Саргосы под боком.

Дилон тот еще жук. Еще после Марка он, наверняка, уже просчитал варианты и выбрал временный нейтралитет. Хотел посмотреть, кто победит, — дер Гройц улыбнулся. — Он еще явится, а пока давайте прикидывать как действовать дальше.

Мы погрузились в раздумья, перебирая варианты, но ясности не было. Слишком у нас неравные силы и что с этим делать решительно не ясно.

Внезапно дверь таверны распахнулась, и вбежал запыхавшийся мальчишка. Его глаза блестели от волнения.

— Корабли, господин губернатор! — крикнул он. — Корабли с флагами Парильи! Просят о встрече и переговорах!

Мы переглянулись и, не теряя времени, бросились к причалу. Гарольд тут же принялся раздавать указания страже.

Корабля прибыло всего два. Большой и малый. Оба осторожно вошли в гавань. Все для встречи уже было готово.

С трапа сошел Дилон Климби, губернатор Парильи. В прошлый раз, когда мы встречались, он был холоден и надменен. Ядовит, я бы даже сказал, но теперь все было иначе. Его лицо лучилось радостной улыбкой, будто это он только что выиграл сражение за остров, ну или самое малое подносил мне стрелы для баллисты. На нем был темно-синий камзол с серебряной вышивкой, а в руках он держал трость с резным набалдашником. Подойдя к нам, он слегка поклонился и заговорил: