Голова первого колдуна покатилась по земле от взмаха топора. Остальные достали клинки и вступили в ближний бой, но багровое золото остановить уже не могли. Некоторые из них попытались убрать телепортом, но чары не сработали, вынуждая колдунов завыть проклятия в адрес богов, заблокировавших это возможность.

Их убили по одному. Растерзали воины в праведной ненависти к тварям, обратившим демонов против людей.

Все закончилось резко. Так же, как и началось. Трупы колдунов рассеялись черным дымом. Черные рыцари опали на землю частями доспехов. Они стремительно покрывались ржавчиной и рассыпались.

Золотое и алое свечение потускнело, а потом и вовсе прошло, оставив две, поддерживающих друг друга фигуры. Мужчину и женщину. Люди, наконец осознавшие, что они победили, издали ликующий возглас, эхом отразившийся от руин нижнего города.

— Ох, бесы побери, если я кому-то об этом расскажу — меня засмеют, — Дюнхейм облокотился на стену возле Нейтана, баюкая раненую руку.

— Боюсь, нам не до рассказов будет дружище, — прошептал дер Клаузевиц, глядя на парочку героев, ковыляющих через поле боя. — Тут заварилась такая каша, которую нам расхлебывать еще очень долго. Боюсь, не все из нас доживут до конца. Как Марк, например, — в носу защипало от воспоминания о бледном друге с огромной раной в животе.

— Да жив он, — фыркнул Дюнхейм. — Живучий как таракан. Его Зария подлатала. Кажется, ее богиня благословила за то, что она отдала ей свое одеяние. Сам не знаю, но люди так говорят, теперь наш лекарь может и такое вылечить. Так что тех, кто не помер, она точно вытянет с того света.

— Хотелось бы, чтобы побольше, — буркнул Хрульд, встав рядом. — Сейчас нам опытные воины ох как не помешают.

* * *

Я ковылял среди разбитых зданий, поддерживаемый Элией. Если бы не она, то сам бы я идти точно не смог. Когда сила Аргоса ушла, из меня будто воздух откачали. Каждая мышца, каждая кость заболела тягучей, непереносимой болью. Раны, которых я не замечал, открылись. Я чуть кровью не истек. Опять же Элия выручила.

— У тебя глаза голубые, — буркнул я, глядя в ее сосредоточенное лицо.

— Да? — она удивилась, а потом покрылась румянцем. — Хватит на меня пялиться! Веди себя как раненый, а не как похотливый мужик!

— Хочу и пялюсь. Бросишь меня прямо тут из-за этого, да? Богиня расстроится! — хихикал я, подшучивая над святой.

— Дурак, — надулась она на мгновение, а потом тоже улыбнулась. — Я, если честно, всегда думала, что мы освободим Иналию в более торжественной обстановке.

— Куда торжественней? — к нам присоединился Нейтан. — Об этом бое сложат песни наши потомки!