— Знаете… — вздохнул главный лекарь. — Прикроем на сегодня амбулаторию. Отдохнуть мне надо, да и вам тоже. Экстренных больных в госпитале дежурный примет. Не до того сейчас.

— Верное решение, — согласился я.

Кораблёву точно стоит привести себя в порядок, пока не случилось ещё одного криза.

— Да! — ткнул меня локтём Синицын, когда мы покинули здание. — Внеплановый выходной!

— Раз уж так сложились обстоятельства, может, заглянешь ко мне домой? — спросил я. — Катя сегодня готовит курицу. Перекусим и пойдём тренироваться во двор. А лучше — наоборот.

— Катя? — удивился Синицын. — Да ты никак себе сожительницу нашёл?

— Это жена моего дяди. Просто из трепета к её молодому возрасту не могу называть её тёткой, — объяснил я.

— От такого — грех отказываться, Алексей! Веди! — заключил Синицын.

— Только не вздумай приставать к Кате, — предупредил я, заметив недобрый блеск в его глазах. — Женщина замужняя и в положении.

— Обижаешь, Мечников! — хмыкнул он. — Я, может, и бабник, но честь у меня есть!

* * *

В двадцати километрах от Хопёрска. Дорога между Красными Гривками и Ерышёвкой.

— Гони! Гони быстрее! — стонал Аркадий Юсупович Горохов. — Помираю! Господи, сдохну, не доеду до Саратова!

— Держитесь, Аркадий Юсупович, — шептал ассистент гулким басом.

— Да заткнись ты! Мне от твоего голоса только хуже становится! — проревел Горохов. — Я того и гляди взорвусь! Лекарь мне нужен.

— Так вы же сам лекарь, — подметил ассистент.

— Заткнись, кому говорят!

Однако, несмотря на все уговоры Горохова, кучер затормозил. Карета остановилась в глуши. Дорогу на этом промежутке окружал лишь густой лес. Из-за густых крон деревьев казалось, будто уже наступила ночь.

— Да чего ты встал, идиот⁈ — крикнул Горохов. — Я прикажу, чтобы тебе голову срубили с плеч, если ты…

— Г-господин Горохов… — прошептал кучер. — Там… Там! Господин, во имя Грифона! Не меня! Только не меня! Я не грешник! Клянусь — не грешник!

Горохов выглянул в окошко кареты и обнаружил, что их уже окружили какие-то люди. Человек десять-двадцать.

— Господи… Неужто разбойники? — напрягся он.

— Аркадий… Аркадий Юсупович, — заикаясь, произнёс ассистент. — На них кожи нет.

— Чего на них нет? — переспросил Горохов.

И в этот момент прямо у окошка кареты появилась изуродованная разложившаяся физиономия мертвеца.

Горохов оцепенел. От ужаса он больше не мог двигаться. Их окружили не люди. Вокруг кареты в лесной глуши собрался целый отряд еле двигающихся мёртвых тел.

Затем дверь кареты открылась, и перед Гороховым появился мужчина. Живой. Правда, лицо его скрывалось под плотной кожаной маской, а макушку прикрывала шляпа с полями.