— Нет-нет, лекарь Мечников, так не пойдёт, — помотал головой он. — Придётся изъять.
— Протестую! — ворвался в кабинет Синицын.
Кораблёв в отчаянии закрыл глаза рукой. Он понимал, что сложившуюся ситуацию уже никак не сможет исправить.
— Как это понимать? Что значит — протестуете? Вы вообще кто такой⁈ — принялся голосить проверяющий.
— Я — Илья Андреев Синицын, лекарь и консультант господина Мечникова по финансам и юриспруденции! — заявил он. — И если вы отберёте его частную собственность, мне придётся сообщить об этом в органы правопорядка.
— Какую ещё частную собственность? — удивился Горохов. — Он пользуется ею в больнице!
— Точно так же, как пользуется своим плащом и ботинками. Или вы имеете право раздеть и изъять одежду любого сотрудника? — продолжил напирать Синицын.
— Мы решаем сущую ерунду, — вмешался в наш спор Кораблёв. — У нас есть проблемы посерьёзнее, уважаемые. Мы зафиксировали в Хопёрском районе очаг некротики. И об этом я хотел сообщить вам лично, чтобы вы передали куда…
— И кто же обнаружил эту вашу некротику? — съязвил Горохов. — Лекарь Мечников? Пустая болтовня! Всё, с меня хватит. Отдавайте мне свои приборы, Алексей Александрович. А этого психа, — Горохов указал на Синицына, — уберите с глаз моих!
Я подошёл к Горохову и положил ему левую руку на плечо.
— Успокойтесь, Аркадий Юсупович, — улыбнулся я. — Сейчас всё решим.
И активировал обратный виток.
Глава 20
Гнева во мне всего лишь за сорок минут проверки накопилось немало. Но я решил выпустить хотя бы его часть. Горохов был слабым лекарем, поэтому моих действий почувствовать не сможет.
Но за свою грубость к Кораблёву, ко мне и Синицыну поплатится обязательно.
«Увеличить секрецию жидкости в кишечнике. Остановить выработку ферментов поджелудочной железы — часа на три, не больше. Ускорить перистальтику всех отделов желудочно-кишечного тракта. Расслабить мускулатуру сфинктеров».
Уж простите, Аркадий Юсупович, но клятва «не навреди» относится только к моим пациентам. А вы к их числу не относитесь.
— Изымаем! — прокричал Горохов, хватаясь за мои инструменты.
И в это мгновение все, кто находился в комнате, услышал жуткое урчание в его животе.
— Ой, — он покраснел от напряжения, но всё же постарался сдержать свои эмоции. — Больше нас ничего не волнует. Только изобретения Мечникова! Всё, мы уезжаем.
Живот Горохова вновь заурчал, он сжал ноги и облокотился на своего ассистента. Кораблёв и Синицын удивлённо переглянулись. Никто из присутствующих не понял, что произошло.
Я же, фактически, искусственно создал гастроэнтерит. Жидкость начала поступать в кишечник, движения мышечных волокон усилились. Ах да… Кое-что отличное от гастроэнтерита я всё же добавил. При кишечных инфекциях обычно не происходит расслабления всех сфинктеров.