— Хотел бы я ответить отрицательно, Иван Сергеевич, но мне известно, что это за предчувствие, — вздохнул я. — Некротика.

— Как я и думал, — фыркнул Кораблёв. — Значит, пора вызывать Саратов.

— Нет смысла, — перебил его я. — По крайней мере, пока что. Дело не в нашей местной некротике. Дело в том, во что Саратов никогда не поверит.

— Это вы о чём? — нахмурился Кораблёв.

— Грифона прокляли. Заразили некротикой.

Главный лекарь чуть со стула не рухнул.

— Да кто же умудрился это сделать? Какая сволочь⁈ Верне… — видимо, до Кораблёва только сейчас дошло, какой властью должен обладать такой человек. — Боги… Тогда точно стоит вызывать Саратов. Без них мы…

— Подождите, — перебил Кораблёва я. — Они не поверят. Ни за что в жизни не поверят в это. Сочтут, что мы решили не только лекарское дело модернизировать, но и религию изменить.

— Вы правы, Мечников, — вздохнул Кораблёв. — Но какие тогда у нас варианты?

— Я пойду на праздник. Найду там нашего некротического врага. И ликвидирую его. Вам придётся довериться мне, как и всегда.

Сказав это, я покинул кабинет Кораблёва. И сразу же направился в госпиталь, где до сих пор лежал мой старший брат. Нужно было его проверить. Скоро он должен уехать отсюда, но пока что слишком рано полагать, будто он выздоровел. Я обязан довести его до идеального состояния. И плевать, что он шёл против меня.

Семья есть семья.

Я прошёл к койке Кирилла Мечникова. Он тут же открыл свои белёсые глаза. Однако на этот раз он не сказал того же, что и обычно.

— Я вижу тебя, Алексей, — заявил он. — Удивлён только, что ты до сих пор меня не убил. После того, что я сделал… Зачем ты здесь? Почему постоянно проверяешь меня?

— Это — моя обязанность. Как лекаря, — сухо ответил я. — Задам тебе лишь один вопрос. Он тебе может показаться странным, но ты должен ответить честно. Скажи, ты не слышал голосов в своей голове? Никто не пытался внушить тебе чего-то, что не соответствует твоим принципам?

— Ты боишься, что я сойду с ума от потери зрения? — усмехнулся Кирилл. — Нет уж. Я уже начинаю видеть. По крайней мере, твои очертания мной читаются очень хорошо.

Значит, к нему Тёмный Грифон не приходил. В нём я не чувствую некротики. И это — хорошо. Но кого же тогда осквернённый бог сделал своим избранником?

— Не болей, брат. Пусть мы и не сошлись во мнениях, но я хочу, чтобы ты поскорее выздоровел и уехал в Санкт-Петербург. Тебе здесь делать нечего, — сказав это, я пошагал к выходу из госпиталя.

Кирилл ничего не ответил. Но я чувствовал, что его сознание, его мировоззрение ломалось. Он не понимал, как я могу помогать ему после того, как сам чуть не погиб от его рук.