давить, мешать дышать и натирать кожу, это больно и очень неудобно. Мне сказали — двенадцать часов, но на самом деле вышло меньше. Просто, наверное, никто не носит такие платья на суше так долго, вот и не знают. Оно… оно не из обычной ткани, оно из водорослей. Глаза так и раскрылись на максимум. — Из водорослей? — не поверил он. — Тьфу, холера. А выглядело, как настоящее. И чего ты молчала? Сказала бы, что ли! — Не хотела уходить, — вздохнула Финнея, и добавила: — А ещё не хотела грузить тебя своими проблемами. Проблемами рыбы. Ну что бы ты сделал? — Да пошёл бы к тому же профессору де ла Мотту, и попросил открыть портал, сказал бы, что тебя нужно спасать. Мы бы пошли сюда, и ты бы нашла другое платье, у тебя ж есть, правда? Нормальное, из ткани. И вернулись бы на такси, да и всё. И никакой вот этой всей херни. И ты цела, и всё хорошо. Финнея вздохнула — она бы не додумалась. — Я не подумала, — надо честно сказать, да? — Я, бывает, туплю. — Да ладно, не парься. Мы уже тут. Если бы мне одежда дышать не давала, я б тоже тупил. Я надеюсь, ничего страшного не случилось. — Только, наверное, нужно дать кому-нибудь знать, что всё в порядке? — спросила она. — Точно, тут ты права, сейчас, — он выбрался из-под одеяла, нашёл зеркало, вызвал Жанно Саважа и сказал, что Финнея в порядке, и попросил передать всем остальным, и нашим, и его старшим родственникам, и де ла Моттам. А потом он снова обнял её, и это было восхитительно — тепло и уютно. Она погладила его щёку — тихонечко. — Спасибо, — сказала тихо. — Да спи уже, рыба, — усмехнулся он так же тихо. И поцеловал её, где дотянулся. За ухом. * * * Ну что она, думает — он совсем дурак? Не помог бы ей? Да ладно, даже если бы у него от неё мурашки по всем местам не бежали, боевиков первым делом учат отслеживать, где нужна помощь, и реагировать немедленно. И у него с реакцией вроде всё нормально. И с ней… в итоге тоже всё нормально, и можно, наконец, выдохнуть и спать.

Часть вторая Противоположности притягиваются

Часть вторая Противоположности притягиваются 1. Совсем другая жизнь Каникулы пролетели, как в каком-то угаре. Медведь потом и сказать-то не мог, сколько было дней, и что они в те дни делали. Праздновали Новый год — у Анны де Котель и Шеню, в доме их родителей. Ходили гулять по городу, катались на коньках на площади у Королевского музея, грелись в кафешках, ездили в аквапарк и бесились там. И каждый день заканчивался одинаково — в комнате на третьем этаже Зверинца, в постели Финнеи. И что они там творили… да что только не творили, Медведь и не думал, что так вообще можно. А оказалось — вполне. Дома он, конечно, появлялся, но — ненадолго, главным образом переодеться. Ещё показаться, заверить, что с ним всё в порядке. А с ним не просто в порядке, с ним так круто, как раньше никогда не было. Вообще на фотках рыбу было не отличить от любой другой обычной девчонки с курса. Её кузины со старших курсов и то выделяются — у одной волосы меняют цвет на солнце и в воде, а у второй могут превращаться в осьминожьи щупальца. Медведь когда в первый раз увидел, то капец испугался, а нужно ж было не подавать виду и вообще так смотреть, будто всё норм. У него прямо сердце в пятки ушло, но он как-то справился. А Финнея — это просто Финнея, невысокая, стройная, люди такими не бывают. И с волосами до пят. Перебирать и гладить эти волосы было очень круто. И что, у кого-то уже не в первый раз такие веселые каникулы? Дурак он был, что не соглашался прийти раньше, когда звали. Дома, конечно, спрашивали, где его носит. Он честно говорил — с народом с курса. Компания хорошая. Однажды даже подключил дядю Филибера — скажи, мол, что нормальная компания, ты же их всех у Саважей видел. Тот посмеялся, но подтвердил. Однажды Медведь задумался, а что скажут родители Финнеи о том, что они вроде как встречаются? Потому что, ну, как это ещё назвать? Они не говорили друг другу об этом ничего, но всё шло, как будто само собой — встретиться днём где-нибудь, провести весело день, вечер и даже часть ночи, а потом пойти в общагу и остаться там до утра. И ещё, и снова, и опять. И круто-здорово. Когда день на второй после нового года в телефоне возникла Роза, Медведь сначала просто не понял — что это вообще, она ж сама того, в тину ушла. И сбросил звонок. Тогда она принялась писать — типа, ничего не случилось, привет, как дела, я завтра свободна, погуляем? Да какой там погуляем, занят он. Ничего не написал, почему-то это было как-то неудобно и неприятно. Не ответил ничего, совсем ничего. Вроде бы, нужно