— А это его фанаты увязались?

Девушка промолчала, но наградила меня таким огненным взглядом, от жара которого у меня чуть кожа пузырями не пошла.

В этот момент воин подошел к нам и произнес, влюбленно глядя на Вильгельмину:

— Я здесь.

— Передай ему золото, — сказала девушка и некультурно ткнула пальцем в мою сторону, словно в собачью мину, которую предлагала Раскрушителю убрать.

Парень наградил меня презрительным взглядом, стараясь не смотреть на мой уровень, и потянулся за монетами. Я тут же обратил внимание на то, как он реагирует на мой левел. Ага, ему не нравится, что я подрос? Надо бы его уколоть.

Я издевательски выпалил:

— Ой, Рас, смотри-ка, а у нас теперь одинаковые уровни. Сколько ты до своего рос? Долго тебя клан паровозил?

— Зато я заработал его честно! — громко сказал он мне в лицо, будто кинул оскорбление. — На, забирай деньги!

Я принял от парня монеты, почувствовав, как от него по-женски пасет лавандой и, иронично усмехнувшись, проговорил:

— Ты хочешь сказать, что я свой уровень получил не честно?

— Да! — обвинительно выпалил он и выпрямил спину, возмущенно глядя на меня наивными глазами индийской коровы.

— Успокойся, — с мягкой улыбкой попросила Раскрушителя девушка, ласково проведя рукой по его плечу. — Возвращайся в замок.

Парень глядя на меня пренебрежительно фыркнул и собирался удалиться, но я не мог оставить его безнаказанным.

Я быстро произнес, пока он не ушел:

— Постой Рас, — воин остановился и вопросительно посмотрел на меня. — Вот, смотрю я на тебя, и, сразу в голове, всплывает старинный анекдот. Сейчас я быстренько его расскажу. Встречаются три подкаблучника…– по губам Вильгельмины скользнула легкая улыбка, которая тут же пропала. — И один из них говорит: «Ребята, я вчера свою бабу на хер послал». Остальные подкаблучники в шоке, нахваливают его какой он герой и просят описать, как это было. Он соглашается и начинает рассказывать: «Она из комнаты выходит и говорит мне: помой посуду. А я ей такой в ответ: пошла на хер, я еще трусы твои не достирал».

— Смешно, — сказал Раскрушитель, весело улыбнувшись. — А почему ты его вспомнил, глядя на меня?

— Грациано, как обычно, паясничает. Повзрослеть не может, — желчно произнесла Вильгельмина, наградив соклановца странным взглядом. — Рас иди в крепость, тебя уже, правда, ждут.

Не прощаясь со мной, он кивнул девушке и молча потрусил к берегу озера. Я задумчиво смотрел ему вслед: то ли он действительно не понял моей издевки, то ли умело закосил под дурочка. Ежели правдив второй вариант, то мне бы взять у него пару уроков.