Странно, неужели внутри никто не услышал нашу пальбу?

А что самое хреновое, не вижу беглеца.

Я огляделся: по идее прошло немного времени, далеко он уйти не мог. И тем не менее, ничто не выдавало его присутствия.

Тут было тихо и пусто как на кладбище.

В висках зашумело. Ну да, пробежать столько без последствий невозможно. Любой устанет. Я на секунду прильнул спиной к забору, немного отдышался и стал думать, что делать дальше.

Присев на корточки, присмотрелся, ага — есть следы, уходящие к строению. Я пошёл по ним.

Далеко уйти мне не удалось: откуда-то с двух сторон, охватывая меня в клещи, выступили дюжие ребята в тёмно-синих гимнастёрках и фуражках со звёздочками.

— Руки вверх! — приказал один из них, направляя на меня «наган».

— Уголовный розыск! — сказал я.

— Руки поднял, а то мозги вышибу! — не терпящим возражения тоном, продолжил боец.

Судя по гимнастёрке и зелёному клапану на рукаве он был рядовым сотрудником ГПУ.

Похоже, я нарвался на охрану дачи.

— Позовите старшего, — попросил я. — Я из уголовного розыска. У меня во внутреннем кармане служебное удостоверение.

— Что ты здесь делаешь, уголовный розыск?

— А разве вы выстрелов не слышали? Гонюсь за опасным преступником, который перелез через забор и оказался где-то здесь.

— Нам плевать за кем ты гонялся. Сюда можно попасть только по спецпропуску. У тебя есть такой?

— Вызовите старшего! — потребовал я, игнорируя его вопрос.

— Ладно. Омельченко, сбегай, — согласился чекист, с которым я разговаривал. — А ты, уголовный розыск, продолжай стоять лапки вверх. И не вздумай рыпаться — стреляю без предупреждения.

— Ты только сам не дёргайся, — сказал я. — А я пока постою, подожду старшего.

Омельченко сходил к дому и вышел из него с Майоровым. На чекисте была нательная рубаха поверх галифе, на ногах деревянные шлёпки, в которых в тёплое время года бегала половина Москвы.

— Быстров? — вроде непритворно удивился Майоров, но я бы не стал забиваться насчёт этого на спор. — Что вы здесь делаете?

— Расследую убийство гражданки Евстафьевой — жены вашего сотрудника.

— Вы хоть понимаете, где находитесь?! Это особо охраняемая территория и вход сюда строго по спецпропускам. Эти парни, — он огляделся на бойцов, — имеют полное право пристрелить вас на месте. Их даже не накажут, наоборот, похвалят и дадут отпуск.

Чекисты заулыбались. Мысль об отпуске доставила им удовольствие.

— Я погнался за человеком, который стрелял в свидетеля по делу. Хотел взять его живым. Он находится где-то здесь, я сам видел, как он перелезал через забор.

Майоров посмотрел на бойцов охраны.