— Увы, нет, — признался я. — Всё больше по делам нашим скорбным. Но если позволите — всё-таки задам один вопросик не по делу: а вам не кажется, что ваши балерины… ну, как бы это сказать… несколько не одеты, что ли?

— А вы что — ханжа, товарищ Быстров? — недоумённо протянул Голейзовский.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Всё может быть.

— Мне нравится вся честность, — хмыкнул Голейзовский. — Обычно все старательно мотают головой и заявляют, что они точно не ханжи… Что ж, отвечу вам с той же честностью. Спектакль, над которым я сейчас работаю, призван показать зрителю, как прекрасно и одухотворено обнажённое тело. Нагота естественна, она не должна отвлекать от великой мудрости и абстрактности вдохновения. Я называю это эксцентрической эротикой. Надеюсь, вы ничего не имеете против эротики? — вопросительно уставился он на меня.

— Не имею, — заверил я.

— Приятно слышать. А теперь, готов выслушать, что за дело, помимо моих эротических экзерсисов в искусстве, привело вас сюда.

Я рассказал ему о страшной находке. Касьян Ярославович выслушал меня внимательно и под конец переспросил:

— Миниатюрная брюнетка?

— Да. Она пропала… примерно неделю назад, такой примерный срок определил наш эксперт, — подтвердил я.

— Боюсь, что ничем не могу вам помочь, уважаемый товарищ Быстров. Все известные мне брюнетки заняты в моём представлении, и никто из них не пропадал. Да и вы сами могли отметить, что мне импонируют в некотором роде пышечки. Худеньких среди моих балерин нет.

— Хорошего человека должно быть много, — улыбнулся я.

— Это вы верно подметили, — согласился Касьян Ярославович. — У вас ко мне всё?

— Боюсь, что да, — вздохнул я, а потом спохватился:

— Впрочем, кое-что нужно, раз вы всё равно поднимали эту тему. Может найдёте контрамарочку на ближайшее представление? В идеале — четыре…

Голейзовский кивнул.

— Найдём, молодой человек. Для наших органов правопорядка обязательно найдём, причём с лучшими местами.

Покидал я сей храм искусства с непустыми руками, правда, ни на шаг не приблизившись к установлению личности пропавшей балерины.

Надеюсь, Трепалов и парни оценят подарок. А то уже несколько дней в столице, но на культурную программу даже намёка нет. Некрасиво это, неправильно и даже не по-большевицки. Надо приобщать сотрудников к прекрасному.

Если понравится «шоу», свожу потом на него и Настю, когда она приедет в Москву.

Два раза я обломался в поисках. Бог любит троицу. Это произошло и в моём случае.

Балетная школа носила имя незабвенной Айседоры Дункан. Пусть сама «Божественная босоножка», как звали американскую танцовщицу, покорившую мир экстравагантной пластикой и экзотическим костюмом в виде древнегреческого хитона, ещё в мае покинула Советскую Россию вместе с молодым мужем — Сергеем Есениным (разница в возрасте между супругами составляла почти двадцать лет), продолжатели её дела в Москве остались.