Отсюда и загадочное самоубийство Игната Евстафьева и предложение Майорова из числа тех, от которых не принято отказываться, а потом ещё и откровенная провокация в мой адрес. И ведь наверняка не последняя.

Но пока у меня нет улик и идти в высокие кабинеты не с чем. Значит, надо копать и копать глубже. Если найду что-то, что поможет размотать клубочек до конца, тогда у меня будет шанс сработать на опережение и выйти сухим из воды. Если обломаюсь… Тогда мяч окончательно и бесповоротно уйдёт на сторону тех, кто играет против меня.

С такими нехорошими мыслями мы с Панкратовым и добрались до того, что прежде было кирпичным заводом.

Тут тоже пахло разрухой. Заброшенные корпуса зияли дырками разбитых окон, местами кладка начала осыпаться, угрожая рухнуть и погрести всё под собой.

— Душераздирающее зрелище, — сказал я, обведя взглядом округу.

— Ну, а что ты хотел, — вздохнул Панкратов. — Говорят, фабрику собираются восстановить и запустить заново. Но когда это будет?

— Надеюсь, что скоро.

— Все надеемся. Полстраны вот так… в забытье и обломках, — Николай поёжился.

— Ничего, Коля. Поднимем страну на ногу.

— Обязательно поднимем. Просто работы… прорва. На части рваться придётся.

Я кивнул. Да, придётся. Неимоверным трудом, бессонными ночами, трудовым подвигом страна воспрянет из руин, а потом… А потом всё это понадобится делать снова, когда к нам сунется новый, страшный враг, подмявший под себя почти всю Европу.

— Кстати, мы уже пришли, — сказал Панкратов.

Он подошёл к краю ямы, очертаниями напоминающей свежевырытую могилу.

Я встал рядом и посмотрел на дно, постепенно заполнявшееся водой.

— Тут её и обнаружили.

— Как это произошло?

— Закопали неглубоко. Мальчишки тут играли, случайно увидели руку. Дальше сам понимаешь. Вызвали милицию, нас…

— Мальчишек опрашивали?

— Конечно. Только женщину ночью закапывали, а пацаны в это время, как понимаешь, дома дрыхли. Так что толку от них никакого.

— То есть свидетелей вы не нашли?

— Не нашли, да и какие тут могут быть свидетели? Ни местные, ни городские сюда не суются — делать им тут нечего. Сторожа нет… Если бы не пацаны, никто бы эту Евстафьеву ещё долго бы не нашёл.

— Собачек использовали?

— Использовали, только до того, как сюда приехал вожатый, тут так натоптали, что собака след не взяла. Даже не знаю, чего ты тут увидеть ожидал…

— Я и сам пока не знаю, — признался я и огляделся. — Давай здания, что от фабрики остались, осмотрим. Может, там что найдём…

— И охота тебе, Георгий, всякой ерундой заниматься. Думаешь, мы там не ползали? Ещё как ползали, причём на корячках. Ничего ты там не найдёшь! — заверил Панкратов.