— Неужели⁈ — хитро прищурился я.

— Правда-правда! — воскликнула она. — Да и какой смысл мне обманывать?

— То есть ты настолько любишь Стряпчего, что готова ради него сдать Чухонца? — Я пристально посмотрел на Варвару, чтобы увидеть и проанализировать её реакцию.

— Такими вещами не принято разбрасываться, но раз уж вы задали мне этот вопрос, то да — я его люблю! — с уверенностью праведника ответила гостья.

Я, конечно, не детектор лжи, но сейчас ей поверил.

— Хорошо. Помолчи — мне надо подумать, — сказал я.

А подумать действительно было над чем. Арест Варвары мало что нам давал. В принципе, у нас на неё ничего толком нет. Да, она выманила меня из квартиры, но её на самом деле могли использовать втихую… Конечно, нет человека без грешков, но есть ли у нас какие-то доказательства, благодаря которым можно взять Варвару за жабры? Нет ничего, кроме её любви к Стряпчему.

Пожалуй, придётся рискнуть, если Чухонец хорошо спрятался. Как она будет его искать — её дело, для меня главное, чтобы принесла результат «в клювике».

— Значит так, Варвара, говорим сразу и начистоту, — объявил вердикт я. — Я принимаю твоё предложение. Ты сдаёшь Чухонца, мы делаем так, чтобы твоего любимого не поставили к стенке.

— Спасибо, Георгий Олегович! — обрадованно подскочила она. — Буду век за вас молиться!

Я нахмурился.

— Не спеши благодарить, Варвара. Даже если удастся порешать вопрос с наказанием, Стряпчий при любом раскладе сядет в тюрьму, причём надолго. И я позабочусь, чтобы любая амнистия обошла его стороной… Он ведь не пряниками накормить меня собирался.

— Понимаю вас, Георгий Олегович, — кивнула она. — Вы в своём праве, но для меня самое важное, чтобы Антон остался в живых.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы найти Чухонца? — деловито спросил я.

— Неделя, — как-то поспешно откликнулась она, не удивлюсь, если выпалила первое, что пришло в голову.

Мне это совсем не понравилось.

— Много, — отрицательно покачал головой я.

— Неделя, Георгий Олегович. Если выгорит быстрее, я сразу сообщу вам.

— Хорошо, у тебя есть неделя. Не уложишься — пеняй на себя, — предупредил я.

В этот момент загремел входной замок. Я напрягся и снова взялся за револьвер, но, услышав в прихожей родные голоса, успокоился. Мои вернулись с похода на рынок.

— Всё, Варвара, время пошло — можешь идти, — велел я.

Варвара кивнула и встала.

Само собой, что её появление в прихожей вызвало вполне понятное удивление у моих женщин, особенно у Насти. Предвосхищая её дальнейшие расспросы, я приобнял жену и, поцеловав в ушко, добавил:

— Дорогая, я тебе потом всё объясню.