Это оказалась довольно большая планета-пустыня, без единого зелёного пятнышка и уж тем более озера или моря. Там властвовали гигантские плотоядные черви, они ели всё, даже камни и песок, и потом срали огромными кучами. Демоны-аборигены эти дерьмо сушили, измельчали — и из него получался тот самый дурман. Сами они его тоже и нюхали, и жрали, и делали из него много чего ещё, ведь на планете было не так чтоб много ресурсов. У всех, даже у новорождённых малышей-демонят, глаза горели зелёным светом — отличительный признак употребляющих дурман от червяков. Это же дерьмо они стали распространять по многим мирам, меняя его на ресурсы тех миров, рабов, еду, воду и даже системы культивирования и ресурсы для них.
Увидев всё это, я в ярости уничтожил всех демонов на планете, червей и огнём выжег пески на пару километров вглубь, чтоб уж точно ничто не выжило. Вернувшись к себе, я все силы секты направил на исцеление пострадавших, но дурман был слишком силён, выжило буквально десять процентов употреблявших. Многие предпочитали смерть лишению наркотиков — в своих грёзах они летали между мирами, были великими воинами и пророками, и просто не хотели возвращаться к нищему существованию в реальности.
Я раньше не обращал внимания на нищету смертных, мне было в общем-то плевать, как они там живут, размножаются и умирают. В конце концов, за ту тысячу лет, что я развивал секту, сменилось больше тридцати поколений смертных. Поди уследи за ними! Но теперь я решил, что стоило бы и им кое чем помочь. На подконтрольной территории появились лекарни, где ученики Внешней секте с помощью алхимии, артефактов и своих сил исцеляли людей, смертных больше задействовали в экономике секты, нищета отступила и даже призрак голодной смерти, про который часто рассказывали в бреду люди, отступил.
Такое благоденствие длилось ещё лет двести, а потом соседи, решившие, что моя секта настолько супербогата, что даже среди смертных почти не осталось нищих, объединились и вторглись в мои владения. Через девять лет войны моя секта была разрушена, часть учеников и Старейшин погибла, часть перешла в секты-победители. Я же бежал в другой мир, спасаясь от смерти. Потом, конечно, я стал сильнее, вернулся и уничтожил напавшие секты, но с тех пор я решил, что больше не буду создавать свои секты.
И стал ненавидеть пустыни.
А тут, в этом мире, местные жители почему-то любили песчаные просторы. Нет, это не был их любимый рельеф, но всё же пустыни часто показывали в фильмах, мифологизировали их и прочее. Да что там! Уже несколько десятков лет длился киносериал «Галактические войны», в котором слабенькие культиваторы шныряли по разным мирам и творили всякую хрень. Так вот там планеты-пустыни фигурировали чуть ли не в каждом из снятых фильмов! А их было уже десятка полтора. Извращенцы, блин.