— Ну и не верь, — он раздраженно тряхнул кистью, по которой быстро сползала капля крови. И оказалось вдруг, что пояс был просто поясом и даже с места не сдвинулся.

Андреа поймала руку Ренгара и отодвинула широкий рукав. Его запястье было перемотано бинтом, на котором уже появилось алое пятно.

— Я смотрю, у кого-то много лишней крови? — сердито спросила она. — Ты точно сумасшедший! Теперь я все поняла!

— Что ты поняла?

— Мой брат пытался раскрыть тайны магии, а я частенько за ним наблюдала. Кровь всегда помогает колдовать.

— Ему это было не слишком нужно. У вас прадед из альвов был.

— Почему был? Есть где-то. Альвы живут тысячи лет. А прадед был довольно молод.

— Это неважно. Роланд мог освоить любую магию, у него она была в крови. А сама кровь нужна только для чего-то особенного. Для массовой смерти, например. Или для создания прохода в другие миры. А я всего лишь человек. Я могу познать только малые крохи. И только с помощью вот этого.

Он достал из сундука чистую полосу ткани и перемотал запястье.

— Больно?

— Нет. Привык. Даже не заметил.

— Так что это за магия?

— Не догадалась?

— Мы не в загадки тут играем. Просто расскажи как есть.

— Разум. Я могу воздействовать на разум человека. В тебе тоже кровь альвов, поэтому такая отдача. С обычным человеком гораздо проще. Я могу заставить любого говорить правду. Могу на время лишить голоса или ослепить. Могу показать иллюзию. Помню, ты всегда боялась змей…

— Ну, они как бы кусаются, — вздохнула Андреа. — Теперь я поняла, почему твои люди не опасны. Да, ты прав. И торговля, и охрана — это то, что тебе по плечу.

— Я всегда прав, душенька моя.

— Не всегда. Воду таскать не нужно. Я хочу мыться в реке и попробуй мне запрети.

В глазах Ренгара мелькнуло явное облегчение. Не оттого, конечно, что не нужно таскать воду, а потому, что она спокойно приняла его магию. Хотя у Андреа брат мог гораздо больше, да и сама она, если захочет, смогла бы многое.

— Речка так речка. Пошли, покажу тебе мои владения.

— Вообще-то это мои владения, — не сдержалась Андреа.

— Хорошо, я потребую этот лес в качестве подарка на свадьбу. Я к нему привык.

Она закатила глаза. И снова не поймешь — шутит он так или всерьез. И спрашивать не хочется, опасно. С Ренгаром — словно по острию ножа ходишь. И ссориться с ним сейчас не с руки, не время совершенно. Если он сдаст назад, она снова окажется в том самом неудобном положении.

В его любовь Андреа не верила совершенно. Она вообще в любовь не верила. С детства ей твердили, что брак — дело политическое. И не только ее брак, а вообще, в принципе. Люди не женятся потому, что испытывают влечение друг к другу. Подспудно они всегда знают, что должны подходить характерами, положением в обществе, воспитанием и прочими важными вещами. Да и то — не факт совершенно, что брак будет удачен. Она насмотрелась в том, другом мире, и на скандалы, и на громкие разводы, и на «любовь до гроба». Нет, чувства — это не про нее и не про Ренгара.