Минусом идеи с диваном было то, что на вид он был, как советский холодильник. Недвижимый объект. На шестой этаж его затаскивало не менее взвода чу… э-э… друзей из ближнего зарубежья. Справлюсь я один? Хотя можно поднимать один край, перетаскивать его, а потом браться за другой. В итоге оказалось не так уж сложно. Помогало то, что не приходилось беречь стены, двери и русалок на стеклянных вставках. До выхода из квартиры я добрался не запыхавшись, но впереди ждала лестница.

Подтащив диван, к пролету, я встал на четвертую ступеньку, уперся ногами и… рывок. Диван поддался. Перешагиваю на две ступеньки вверх, еще рывок, следующие ступеньки… дальше… и еще…

…

Спустя десять секунд диван оказался на площадке седьмого этажа. Я стоял рядом и думал о том, не мог ли кардинально ошибиться при оценке тяжести дивана. Возможно, что-то из того, в чем я был уверен полностью, было неправдой. Такое бывает. Внутри диван мог состоять из жесткого композитного каркаса, а в остальном быть полым. На него могла лишь частично действовать сила тяжести, или кто–то невидимый мог мне помогать. Искусство рационалиста заключается в том, чтобы быть в большей степени удивленным вымыслом, чем реальностью. Потому я взялся за середину дивана двумя руками и поднял его над головой. Я не думал, что у меня получится, но у меня получилось.

Я поставил диван обратно. Установил так, чтобы максимально затруднить зомби проход. Стоило бы попробовать отжаться от пола столько раз, сколько получится. Раньше я мог 80–90, сейчас же… на эксперименты времени не было. Рома ждал в машине, так что стоило поторопиться.

Началась монотонная работа. Хватая мертвеца за шкирку, я спускал его до второго этажа, заводил вглубь однушки, сбивал с ног, затем отправлялся за следующим. В процессе, осторожно размышлял о природе… открывшихся обстоятельств. Мертвецы и в фильмах и, как выяснилось, в реальности: сильнее обычных людей. Логика в этом есть. Человек может ударить кирпичную стену кулаком только один раз. Страх боли не позволит ему сделать это снова. Мертвец, теоретически, может не останавливаться, пока кость не сотрется до плеча. Но непохоже, чтобы моя сила была той же природы. Я-то боль чувствовал…

— В смысле?

Я вдруг кое-чего не понял.

— Ты чего?

Вопрос был задан мертвецу. И, нет, я не идиот. Когда я идиот, я всегда признаюсь. Спрашивал я потому, что задумавшись, вместо того, чтобы взять очередного мертвеца за шкирку и потащить за собой, я просто дошел до него, постоял несколько секунд рядом и пошел обратно. Зомби пошел за мной. Когда я остановился, остановился и он.