— Спасибо, — сказал я, вытащив из рюкзака пару бананов и дежурную банку Колы. Кстати, последнее, что в нем оставалось из еды.

Сделав несколько глотков и съев банан, я бросил взгляд на спецназовца и убедился, что произвел эффект, на который рассчитывал. Чего–чего, а вегетарианского перекуса он от меня не ожидал. Голова почти сразу заработала. Нужно было как-то закрепить успех, убедить его, что я не злодей.

— Меня, кстати, Кириллом зовут, — произнес я. — Как патриарха.

Гм…

Зря я это сказал. Я это понял всего через мгновение.

Лицо спецназовца ОЩУТИМО посуровело.

— Зачем ты сюда пришел? — снова спросил он.

Каждый из его глаз напоминал дуло, смотрящего на меня автомата. Если он выстрелит и попадет мне в голову…

Будет неприятно. Сказать, что помолиться хотел? Я не настолько хороший актер. И если он попросит меня зачитать молитву… то есть, прочитать… Хотел спрятаться? С какой стати в церкви? А если… Стоп! А если он видел меня там у тэпешки и запомнил⁈ В какой-нибудь бинокль армейский с увеличением в сто тысяч миллионов раз смотрел и все запомнил. Он ведь рассмотрел, что там колдуны сатанинское непотребство творили?

Что ответить?

— На стоянке были камеры, они засняли тебя и машину, потому я сюда и приехал. Хотел узнать, что с телом колдуна.

Он молчал очень долго. Мне показалось, что не меньше минуты. Вряд ли колебался, такие люди, как он, этого, скорее всего, не умеют. Вероятно, что-то прикидывал в уме. И все это время не отводил взгляда. Я уж думал, он не ответит, когда он сказал:

— Я его сжег.

Я не поверил. То есть, я поверил, что это сделал, но не поверил, что это все действительно происходит. Я вполне понимал, как мыслят религиозные фанатики, но сжечь тело возможно… возможно представителя другого разумного вида,…лять!!!

— А одежда⁈ Вещи⁈

Пусть это будет неправда! Он ведь не сразу ответил! Может, схитрить решил⁈ Пусть это будет неправда!

— Все сжег, — не моргнув, вообще не изменившись в лице, ответил он. — Скверну нужно уничтожать, пока хоть что-то можно спасти. Лучше тебе понять тебе это побыстрее, парень. Если ты вообще хочешь спастись.

— Конечно, я хочу, — ответил я на всякий случай. Я не совсем понял, что он имеет ввиду.

— Для чего ты хотел найти тело? — строго спросил спецназовец-священник.

Похоже, модель нашего общения понемногу оформилась. Мужик — строгий, но благородный, я надеюсь, поводырь. Я — заблудшая и невинная — хоть бы! — душа, требующая мудрого руководства. Если он меня не пристрелит, ничего не имею против! А вот потом, когда руки у меня окажутся развязаны… Здесь, по сценарию, следовало подленькое хихиканье.