Я высунулся из машины и даже отошел на метр. Нет, я не хотел взять слова обратно. Они никому не повредили, их даже не слышал никто. Но чувство вины… откуда–то взялось.

Я не стал искать другую машину. Вывел мертвячку наружу. Выбросил кресло, отыскав под сидением бутылку с водой, почистил, как получилось, заднее сидение. Постелил поверх одеяло, найденное в багажнике. От запаха избавиться полностью не удалось… да и ладно. Кстати, я даже не заметил, как перестал пользоваться уксусом для предотвращения жажды. Контроль постепенно улучшался. Может, и мертвозрение научусь вызывать просто по желанию?

Выехать на центральную улицу я не рискнул. Автоматные очереди, время от времени, продолжали доноситься, то оттуда, то отсюда — не хотелось попасть под раздачу. Потому добирался я долго. Айфон, когда я подъехал к школе, показывал:

«15:43, 18–ое мая, Вс»

Выйдя из машины, я пару мгновений погоревал, что у меня больше нет «Лексуса», а затем…

— Вот что за безответственность, а⁈

Они опять оставили дверь в Клуб открытой! Снова картошку чистить пошли или что на этот раз⁈ Гречку перебирать⁈ Комбикорм заготавливать⁈ Нет, видимо…

— Эй, парень!

Я невольно вздрогнул и пригнул голову. Однажды я эту фразу уже слышал…

— Не бойся, стрелять не буду.

Я обернулся. Он стоял у угла Клуба, как раз туда Ирина с Ромомй и девушками ходили чистить картошку. Из–за спины у него выглядывал краешек приклада ружья–автомата — Сайги? — действие которого я уже успел испытать на себе. На поясе висела кобура с пистолетом. Ну и плюс всякие чехольчики–кармашки с ножами, обоймами, и, готов периодической таблицей поклясться, гранатами. То, что в руках он оружие не держал, если честно, пугало еще сильнее.

Как он здесь оказался? Хрен его знает. Проследил как-то. Или сейчас, или когда я в прошлый раз в Клуб возвращался. По нему, как бы, очевидно, что умеет.

— Взгляд у вас недобрый, — заметил я искренне. — Тяжело не бояться.

— Но тебе–то, как я понял, это неважно, — сказал спецназовец. — Выстрелы тебя не берут, гранаты тоже. А в случае чего мертвецов на помощь призовешь.

— Я уже говорил вам, — произнес я тяжело выдохнув. — Я ничего этого не затевал. Все это произошло со мной случайно. Какая–то генетическая предрасположенность, вот и все. Я не враг ни вам и никому другому.

— Очень удобная случайность, — казалось, что дальше некуда, но взгляд священника еще потяжелел. — Миллионы погибли, миллионы превратились в чудовищ. Оставшиеся борются за выживание. А вот тебе повезло. Случайности бывают. Но не такие. Кроме того…

Он сделал паузу. Не такую, какую делают, размышляя над тем, что сказать, а паузу, которая явно запланирована. Как и весь разговор. Черт… наверняка ведь что-то задумал, гад православный! Я бросил взгляд за спину… Нет. Вроде никого.