Высокого худющего мальчишку привезли примерно через неделю после «заезда» Ростова-младшего. Загорелый парень первым подошел и протянул руку:

— Привет, я Леша! — Улыбнулся он, а его собеседник поразился, насколько белые зубы выделяются на загорелом лице.

И неровный загар совершенно точно не был работой целителя или установки в солярии. Он просто очень много времени проводил на солнце. И воздухе. Да и вообще, от него веяло жизнью. Тогда бы Артем не смог сформулировать этого словами, но от Приимкова буквально веяло тем самым беззаботным детством, которого сам он был лишен.

— Артем Игоревич Ростов, — неожиданно даже для себя перешел на официальный тон парень. — Рад знакомству.

— Ооооо! — Протянул загорелый пацан. — Круто!

Вряд ли он хотел обидеть. Скорее, просто констатировал, что рад встрече с сыном брата главы Рода. Однако отчего-то именно эти слова царапнули по душе.

«Да как так то! Почему ему можно так, а мне нет?», — вопило сознание, не в силах более точно сформулировать суть претензий. Однако Ростов знал, что на лице его никаких эмоций не отразилось.

— Возможно, — холодно ответил он, таки справившись с первым раздражением. — Прошу простить, дела!

Он просто решил отступить, разобраться со своими эмоциями и уж после выстраивать коммуникацию. Все как учил отец. Вот только собеседник вовсе не собирался давать ему такую возможность, вполне себе почувствовавший направленную на него неприязнь.

— О как! — Кивнул собеседник с видом «Ну какие дела могут быть у восьмилетнего пацана?».

Это разозлило еще больше. Захотелось дать собеседнику что-нибудь на долгую память о себе. Например, в нос.

Скорее всего, виновата в том была мирная атмосфера села и впервые за долгие месяцы распробованная на вкус свобода… В общем, Ростов не сдержался. Его таки взбесила улыбка на губах собеседника. Кулак выстрелил вперед с прицелом в нос. Однако противник как-то очень технично скрутил корпус, уходя от атаки, и тут же нанес ответочку в грудь.

Силы в семилетнем теле было пока не так много. Так что всего ущерба для Артема только и было, что отбитая (без последствий) о твердую землю попа. Не устоял он на ногах. Однако именно это и стало причиной для срыва самоконтроля. Блеснули электрические разряды.

Ростов и сам испугался. Во всяком случае, он подбирал слова извинения в голове, глядя на то как морщится Алексей, разглядывая легкие ожоги на руке.

Его подвели вбитые в подкорку правила поведения в обществе. Возможно, если бы он сразу завопил «Прости-прости-прости!», то история на долгие годы сложилась бы по другому. Однако он, как учили его наставники, сначала продумал четкую и ясную форму извинений и ждал момента, когда мальчишка отвлечется от ожогов, и будет готов их принять. Но почему-то первыми словами Алексея были вовсе не «Соблаговолите объясниться сударь!».