имя сотника, но это была его обычная манера общения с доверенными людьми: те, по его мнению, должны были помнить всю информацию, что когда-либо проходила через них. Секретарь, не задумавшись ни на секунду и не изменившись в лице, произнес: — Лава Быстрый, комит первой вспомогательной сотни первого имперского легиона. Удовлетворенно кивнув, Варсаний поднял глаза на своего помощника. — Найди мне его, быстро! В ответ секретарь замялся. — Вы же знаете, мой господин, у этого варвара нет больше сотни, она… Прерывая на полуслове, логофет одарил того ледяным взглядом. Обсуждения своих приказов он не выносил, как и сомнения в том, что хоть какая-то мелочь могла затеряется в его голове. — Выполняй! — Варсаний впился глазами в побледневшее лицо. — Найди мне его немедленно! * * * Все нехитрые пожитки уже были собраны в тюки и приторочены к седлам заводных лошадей. Оставалось лишь взлететь в седло и тронуться в путь. Лава подошел к своей походной кобыле и, схватившись за луку седла, оглянулся в последний раз на лагерь. Что-то явно происходило. Над имперскими легионами гремел запрещенный марш, и вообще, казалось сама атмосфера вокруг пропиталась тревогой и грядущей грозой, но все это уже было не его заботой. Эта жизнь оставалась в прошлом, и неизвестно, вернется ли когда-нибудь он к ней обратно. Лава проверил подпруги, так, на всякий случай, и тут кобыла, переступив, болезненно дернула ногой. Такие моменты сотник не пропускал. Нагнувшись он осмотрел копыто и поднял гневный взгляд на Кота. — Это что такое, Рыжий? Что случилось, Ранди объяснять было не надо. — Лава, честное слово, с утра всех лошадей проверил, даже твоего Бешеного — и того осмотрел. Клянусь всеми богами! Хочешь Оллерданом, хочешь Ираньей поклянусь! Лава угрюмо зыркнул на товарища. — Облажался, так не нуди! Бери кобылу и веди на кузню. А вы, — он посмотрел на остальных, — снимайте поклажу с лошадей, пока Кот прохлаждается. Вернется — погрузите снова. Поработаете, чтобы наука на пользу пошла. Никто возражать не осмелился, и пятерка вендов быстро принялась за разгрузку, а Ранди, схватив кобылу под уздцы, повел к ближайшему кузнецу. Проводив его взглядом, Лава опустился на землю у ближайшего камня и, вытянув ноги, прикрыл глаза. Интуиция и опыт подсказывали ему, что кажущаяся на первый взгляд нелепая случайность в любой момент могла обернуться крутым поворотом судьбы. — Посмотрим, — прошептал он, и вздохнув, настроился на ожидание. Пребывая в таком настроении, Лава даже не удивился, когда рядом послышались торопливые