— Вот тут позволь с тобой не согласиться, — с тихой яростью в голосе промолвил Седой. — Я не приверженец вашей веры, и не имел чести плотно общаться с алкадами, но каждый раз, когда я с ними сталкиваюсь, я вижу смерть, которую они сеют вокруг себя!

— Прости меня, легата, но ты неправ… — тихо ответил Осан.

— Это — лишь твое мнение! — недобро взглянув на него, бросил Седой.

В комнате повисло молчание — каждый тяготился своими невеселыми мыслями.

Наконец, тяжело вздохнув, Решетов поднял взор и спросил у Осана:

— Я тут вспомнил ваши обычаи… Тела Миланы и Наташи уже преданы огню погребального костра?

Воин покачал головой.

— Костер уже сооружен и по традиции их должны были предать огню еще с утра. Но мы ждали когда ты очнешься… Я понимаю, что из-за ран ты не сможешь присутствовать, но все же… Сейчас они в подвале… Уже полностью подготовлены, — Осан взглянул в окно. — До заката время еще есть, поэтому их танты успеют до закрытия врат чертогов Зетро. Нам нужно лишь твое благословение на церемонию…

Сергей тяжело вздохнул и медленно подвинулся к краю постели.

— Готовьте все. Я пойду…

— Постой! — воскликнул Керт. — Тебе нельзя! Ты еще…

— Я все сказал! — проворчал Сергей и, пошатываясь, поднялся на ноги. — Клюку мне какую-нибудь найди для опоры…

Опираясь на изогнутую рукоять трости, тяжело дыша и с трудом переставляя ноги, Решетов в сопровождении верных соратников вышел во двор замка. Глаза застилал пот, обильно льющийся со лба. Все тело неимоверно болело. Но, несмотря на это, он все же отдавал должное своим новообретенным возможностям — раны от стрел уже практически затянулись, о чем ему с безмерным удивлением поведал Мэтис, когда он одевался.

Эта мысль короткой вспышкой лишь на миг промелькнула в сознании, тонущем в океане скорби и душевной боли. Так плохо Сергею, пожалуй, не было еще никогда!

Он со страхом взглянул на жителей поместья, окруживших широкий погребальный костер. Там, на аккуратно уложенных и политых маслом дровах возлежали тела дорогих ему людей… Которых, после церемонии, он уже никогда больше не увидит. Сердце вновь сжалось от непереносимых страданий. Словно почувствовав его состояние, Осан положил ему на здоровое плечо свою крепкую ладонь.

— Легата, держись. Все мы разделяем твою скорбь…

Седой угрюмо кивнул и опустил взгляд, пытаясь скрыть слезу, сбегающую по щеке.

Присутствующие расступились, пропуская молодого легату к костру. Трагичные перешептывания и тихий плач стихли. Воцарилась мертвая тишина. Скрипнув зубами, Решетов направился к лестнице, ведущей на помост. Керт попытался взять его под руку, чтобы помочь взобраться наверх. Сергей повернул голову и безжизненно взглянул на него.