— Поехали.

Несмотря на субботний день, у отделения РОВД шла обычная жизнь. Хотя кто сравнивал их — жизни отделений в будни и выходные. На стоянке перед одноэтажным зданием с зарешеченными окнами уазик и красиво разрисованный синей краской «форд», кучка людей в форме — стоят кружком, курят и смеются. Стоят прямо у стенда: «Их разыскивает милиция». Из отделения вышел какой-то майор и, не глянув на нас, захрустел песочком в направлении «форда».

Не знаю, как кто, а я тоскую в отделениях милиции больше, чем в других казенных заведениях. И знаю почему. Здесь пахнет караулкой. Я отслужил двадцать пять лет назад, а запашок строевой безысходности все еще сидит в порах памяти. Но в этот раз интереснее было наблюдать не за прустовскими изгибами сознания, а за поведением реальных людей.

Ипполит Игнатьевич решительно вошел внутрь, приблизился к полупрозрачной перегородке, за которой томился дежурный в окружении телефонов, и постучал набалдашником трости в окошко. Окошко в перегородке отворилось. Ипполит Игнатьевич строго спросил, может ли он видеть офицера по фамилии Рудаков.

— Майор Рудаков только что вышел.

— Мне нужно с ним поговорить.

— А что я могу сделать, — пожал плечами лейтенант.

— Это очень важно!

— Он уехал.

— Верните его!

С каждой новой фразой голос старика становился все более громким и резким.

Лейтенант демонстративно снял трубку молчащего телефона и отвернулся. Ипполит Игнатьевич еще раз требовательно поработал тростью по стеклу. Дежурный вскочил с места:

— Вы что там, гражданин, сдурели?!

Открылась дверь, и вошли двое милиционеров. Можно было подумать, что на звук начинающегося скандала, но скорей всего — совпадение. Они похлопывали дубинками по своим левым ладоням, как будто работая на холостом ходу, в ожидании настоящего дела. Присматривались. Старик был одет хоть и скромно, но прилично вроде бы, и немедленно применять к нему «демократизаторы» было неловко.

Дежурный вылетел из-за своей стенки:

— Ты че буянишь, дед?

— Чего ему надо? — спросил один из милиционеров и посмотрел в мою сторону, как будто прикидывая, не нужно ли мне того же, что и «деду».

— Рудакова требует, — пояснил дежурный.

Ипполит Игнатьевич кивнул с воинственным видом.

— Приведите его. Иначе сами будете виноваты. Я этого не хотел! — Старик почти взвизгнул под конец фразы.

Милиционеры посмотрели на дежурного.

— А где Рудаков?

— Да уехал только что. Приходите, гражданин, попозже. Вечером.

— Я из Москвы, и ждать нельзя. Может быть, ему вообще уже нельзя за руль садиться!

Чего он несет? Милиционеры переглянулись. Больной?