меньших скоростях. Не предполагалось, что "Пейн" сможет пережить попадание в само ядро с его термоядерным синтезом. Но все равно потребуется еще сорок восемь осторожных часов, прежде чем они достигнут внешней границы этой зоны. Если только не вмешаются события. Эта зона излучения могла бы быть мечтой физика, царством огромных скоплений массы и энергии. Но там было не на что смотреть, кроме сплошного газа из электронов и протонов, погруженного в ванну с постоянно рассеивающимися рентгеновскими фотонами. Сложная структура конвекционной зоны теперь стала воспоминанием; здесь ничего не изменялось, за исключением абстрактных показаний плотности, температуры и давления, а также медленно разгорающегося на нейтринных сканерах свечения центрального ядра, звезды внутри звезды, которая была источником всего этого солнечного тепла и излучения. Пул подумал, что это было похоже на падение вниз по склону абстрактного графика какого-то математика. Время, казалось, тянулось еще медленнее. Он пытался есть — то есть принимать твердую пищу в дополнение к питательным веществам, которые постоянно поступали в его организм. Психологи на Ларунде посоветовали, что это пойдет на пользу его моральному духу. Но, несмотря на поддержку экзоскелета, от усилий у него заболели челюстные мышцы, большая сила тяжести всю дорогу сопротивлялась ему, и он сдался. Никола молчала так долго, что трудно было сказать, спала она или нет. Даже Митч Гибсон на некоторое время отключился от эфира, воспользовавшись собственным биологическим перерывом. И поскольку с ним никто не разговаривал, Пул, погруженный в собственные мысли, в обстановке сенсорной депривации, на самом деле заскучал. Он не всегда мог сказать, спит он или бодрствует. Пока Никола не пробормотала: — Майкл. Мы кое-что нашли. 19 Пул бросил один взгляд за пределы искусственно прозрачного корпуса. Затем он отвел взгляд. Он изучал свои панели управления, пытаясь сориентироваться. Должно быть, он все-таки спал. Они проходили через зону излучения почти два дня — оставалось всего несколько часов до того, как они должны были достичь границы ядра и повернуть обратно. Сейчас они находились всего в трети солнечного радиуса от центра, а над их головами было почти пятьсот тысяч километров звездного вещества. Вид снаружи был пуст, и на нейтринных мониторах было видно только еще более яркое свечение ядра снизу. Пусто, если не считать рыб, которые проплывали мимо окон. — Рыбы? — спросила Никола. Пул не понял, что произнес это вслух. Он посмотрел