Сейчас он сидел в одиночестве в уголке возле давно прогнившей сцены и молча внимал происходящему. Не нравилось ему то, что он видел. Ему вообще давно уже ничего не нравилось. Если бы не личный визит, не слезная просьба почтенного уважаемого человека, Станислав бы никогда не вернулся в Проект. Но, пока рано об этом…

– Имя. Возраст. Профессия, – спросила офицер очередного рекрута.

– У тебя все написано. Зенки протри, – пренебрежительно ответила двадцатидвухлетняя девушка с тюремной татушкой справа на шее.

Офицер отложила в сторону самописец. Взялась за рукоятку бойцовской дубинки и хлестко врезала хамовитой оторве в живот. Не попала.

– Размечталась! – расхохоталась наглячка. – Тебя бы ко мне в камеру. Я бы из тебя милую кошечку сделала. Ручную и сладкую.

Развязная зечка высунула язык и пошло поиграла им перед лицом покрасневшей инспекторши.

– Свободна ко всем чертям! – отрезала офицер. – Думаешь, ты первая у нас такая крутая? Половина даже до присяги не доживают. Разбегаются как сыкливые кролики, лишь хлебанут настоящего дерьмица… Следующий.

Но бывшая заключенная не думала уходить. Она вдруг как-то осунулась, побледнела. На худощавом лице появилась испарина.

– Мэм. Прошу прощения…мэм, – заговорила она, правда слова звучали натянуто, словно бы через силу. – Ева Полонска. Двадцать два года… мэм… Специальности нет. Срок получила за ограбление одного ювелира. Четыре года за то, что на «шухере» постояла. Освобождена месяц назад… еще раз, простите, мэм.

Инспектор удивленно следила за резкой переменой настроения рекрута. Сделала какие-то записи и вызвала следующего кандидата.

Что касается «центровой», она сама так и не понимала, что же с ней произошло? Почему она говорила и делала то, чего говорить вовсе не собиралась? И почему ее так трясет? Почему она вся мокрая?

К тому времени открылись двустворчатые ворота у грузовой рампы служебного помещения зала. Крепкие грузчики (или кто они там) одетые в одинаковые форменные комбезы без знаков различия, выносили и аккуратно ставили вертикально в задней части монибуса капсулы, внешне очень напоминавшие анабиозные.

Чтобы измученные длительным ожиданием рекруты излишне не любопытствовали, им приказали смотреть строго вперед. И этому приказу не подчинился только один человек.

Набор пополнений всегда отнимает массу драгоценного времени и огромное количество человеческих сил. Когда наконец длинный список у кадровых инспекторов закончился, в опустевшем полуразваленном зале оставалось не более сорока человек.

– Построиться, – скомандовал строевой лейтенант и вышел вперед.