Пара «Пираний» третьего поколения на низком бреющем полете пронеслась над посадочным полем. В конце его истребители выпустили в макет вражеского танка по ракете класса «воздух-земля», дали пушечный залп по мишеням и развернулись на взлет.

Неожиданно один из истребителей завис в воздухе почти вертикально и стремительно полетел вниз. От крыльевого пилона отделилась учебная бомба.

– Вот, сучка! – смачно выругался инструктор-майор. – Что делает, зараза такая! Отстраню от полетов. Камикадзе мне еще не хватало.

Смертоносный снаряд не получил ускорения. То есть он его получил, но, поскольку пилот истребителя не отвернул, со стороны смотрелось так, будто «Пиранья» нехотя догоняла собственную сброшенную бомбу, а могла бы и обогнать! Пилот снизил скорость, иначе беда!

В последний момент, когда считанные секунды оставались для безопасного выхода из пике, пилот сманеврировал. И Родимову показалось, отвернул он не потому, что испугался не успеть завершить маневр, а потому что иначе попал бы в зону поражения осколками своего же снаряда.

– Ну! Ну, я ей устрою! – в сердцах бушевал майор.

Родимов взглянул на него сочувственным взглядом. К месту вспомнил академическую учебу. Первые стрельбы. Ночные марши. Горные переходы. Незабываемый десантный прыжок. Тренировки по тактической маскировке и выживанию. Давно это было. Инструкторы и младшие командиры в точности так же ругались и на него. Переживали, конечно. И он это знал.

– Не стоит так сокрушаться, коллега. Отличный пилот. Филигранно рассчитывает траекторию нанесения атакующего удара, как и выхода из маневра. Отличный пилот. Молодец. Можешь гордиться.

Летчик поневоле взглянул на заступника «желторотика». Увидел погоны и оторопел.

– Сэр! Прошу прощения, командор-майор. Могу я чем-то помочь?

– Давайте понаблюдаем, – предложил командор. – Я давненько не видел учебных полетов со стороны. Ностальгия, знаете ли.

«Пираньи» снова летели парой. Сделали выходной вираж и зашли на посадку.

– Вы тоже летали, сэр? – участливо спросил офицер, когда заметил искрящийся азартный взгляд Станислава Родимова.

– Летал? Я продолжаю летать.

Возможно, майор неверно определил возраст высокого собеседника. Скорее всего, неправильно его подсчитал. Не мог предположить, что звания командора можно достичь, не перемахнув через пятьдесят. Отсюда и недоверчивый взгляд. По обыкновению, после возраста в сорок пять почти никто не летает на истребителях или штурмовиках. Объективные причины, связанные со здоровьем и воздействием других факторов.

– На транспортах, сэр?

– Нет. У меня свой «Вампир».