Ева приподняла голову и ответила без тени подвоха:

– Я не дразню, ребята. Или… в общем, я не специально. Не знаю. Само так получается. Как по наитию. Вроде бы ничего такого делать не собираюсь, и вдруг как найдет! Чувствую, что смогу. Не знаю, как объяснить…

Возле двери раздевалки, но уже с наружной ее стороны, команда курсантов построилась. Не в ногу двинулись в направлении учебного корпуса, так как полеты закончились, но еще оставалась не посещенной лекция по «Технике Внутренней Безопасности».

На подходе к переходной площадке лифтовых шахт строевого плаца группа остановилась. Сегодняшняя дежурная по отделению заметила жест бежавшего офицера-инструктора.

– Готовься, Полонска. Сдается, это по твою душу, – пошутил девичий голосок.

– Ага! Мыль задницу! – подхватил следующий.

– Контрацептивчик не одолжить, Ева? – продолжил еще один.

– В ухо не хочешь? – мгновенно отреагировал Грегори.

– Рука поднимется на девушку? В Бельгии все такие?

Майор остановился в пяти метрах от строя. Отмахнулся от курсанта-дежурного, намеревавшегося подойти с докладом к начальнику.

– Полонска, дуй к гостевой комнате. Тебя ждут.

Ева в недоумении пожала плечами. Кто мог ее ждать, тем более у гостевой комнаты? Родственников у нее нет. Странное чувство.

Девушка вышла из строя. Вопросительно покосилась на Грегори. Развернулась и сделала несколько твердых шагов… Вдруг замерла! Глаза щупленькой польки четко различали рослую, крепкую фигуру знакомого и безумно любимого человека метрах в сорока от нее.

Ева перешла на бег, но в непосредственной близости от командора снова пошла строевым шагом.

– Сэр! Командор-майор...

– Отставить! – оборвал командор. – Я не за докладом приехал. И все, что мне нужно, я уже знаю… Ну здравствуй, пигалица.

Ева вскинула руку… и опустила ее. Нелепо выглядела, потому что не знала, как поступить. Смятение будоражило разум.

Станислав понял это. Протянул руки сам. Взял Еву за плечи и легонько приподнял девушку. Потом вдруг подкинул, причем высоко, и на глазах опешивших наблюдателей поймал в крепкие мужские объятия.

– У-у! – присвистнул кто-то в строю сокурсников Евы.

– Ни черта себе, наша сиротка!

– Теперь понятно, почему ей все абсолютно сходило с рук.

– Еще бы! Иметь такого… а кстати, кто он ей?

– Друг, – раздался ровный уверенный голос Грегори Шольца. – Не пяльтесь. Это наш командор. Для Евы он самый дорогой человек. Попробуйте только вякнуть. Пришибу, честное слово…

А Ева Полонска, сгорая пламенем от счастья, разбавленного стыдом, цвела майской розой, наслаждаясь присутствием любимого человека.