Родимов шагнул ближе к лекторскому столу и оперся рукой о столешницу.

– Когда-то в спортивном зале базы мы с вашим начальником говорили своим подчиненным: разведка и диверсанты – структуры родственные. И все же различия между ними огромные. В определенных случаях создаются совместные группы. Они так и называются: разведывательно-диверсионные. Но истинные профессионалы не могут совмещать два важнейших элемента в любой армии мира.

– Почему, сэр? – бодро спросил парень, сидевший за вторым столом крайнего ряда. – Мой отец служит в таком отряде в Белоруссии.

– У меня тоже папа в разведке служил, – печально прибавила молодая девушка. – Месяц назад мама похоронку на него получила. Я уже тут была.

Станислав поднял руку и прения прекратились.

– Господа. Идет жестокая война. Каждый день умирают многие достойные люди. Но мы никогда не сможем одержать победу в этой войне, если будем только скорбеть по их душам. Поймите, нам всем есть по кому скорбеть. Но не сейчас. На то будет время после победы. И только нашей!

Громкие аплодисменты раздались в заполненном классе. Родимов снова поднял руку вверх, чтобы их прекратить.

– Я пришел сюда не на митинг. Давайте вернемся к теме занятий.

Командор подошел к Руслану и глянул ему в глаза.

– Помнишь Ивана Савельича?

– Его забудешь! – рассмеялся Руслан. – Бравый был старикан. Инструктор до мозга костей. Только не подумайте, что он был действительно стариком. Это мы его так называли, потому что ему было под пятьдесят, а нам едва перепрыгнуло двадцать два.

– К чему я вспомнил про этого человека, думаете вы? Хочу более полновесно ответить на ваш вопрос. Разведка. Ее задачи? Ведем разговор о разведке на линии фронта. Что мы имеем? Группа разведчиков уходит в тылы врага. Если не получила конкретного приказа, что случается крайне редко, группа автоматически занимается обнаружением скрытых позиций. Установлением мест дислокации войск и техники противника. Складов. Аэродромов и других важных объектов. Допустим, задача выполнена. Что дальше? А дальше вся работа группы будет спущена в унитаз, если ни один из ее членов не вернется назад, чтобы передать данные. Сообщить, потому что в настоящее время использовать электронные средства связи группа не может. Эфир постоянно фильтруется и глушится многими способами… Разумеется, и действия разведчиков должны быть максимально скрыты для врага до последней возможности. Смогли – честь и слава! И польза втройне. Почему? Да потому что в случае обнаружения разведгруппы на ее перехват и уничтожение будут брошены все возможные силы. И если уничтожить группу не удалось, хоть кто-то ушел, враг начнет спешную рекогносцировку, ротацию войск. Передислокацию по-простому. То есть? То есть смысл полученных данных большей частью теряется. Дальнобойная артиллерия еще имеет шанс нанести упреждающий удар. Если успеет, но неполный. Какая-то часть вражеских сил все равно уйдет. Думаю, вы понимаете: в первую очередь убирать будут самое ценное. То же с авиацией и флотом. Полученные разведкой сведения хороши лишь тогда, когда враг об утечке не знает. По той же причине «языков» в основе берут перед самым началом общего наступления. Противник, хватившись пропажи, не будет иметь времени на передислокацию.