Удар. На этот раз дерево вошло глубоко. Я почувствовал, как прорываю плотную оболочку. Что-то внутри твари хрустнуло и лопнуло.

Слизень замер. Челюсти разжались. Упал. Суча ногами, пополз назад по грязи, подальше от этой дряни. Нога горела огнем, кровь смешивалась с болотной жижей. Тошнило адски.

Труп слизня вдруг начал раздуваться. Он пульсировал, наливаясь чернотой, а потом…

Взорвался.

Хлопок был глухим, влажным. Меня с ног до головы забрызгало липкой, вонючей гадостью. Желудок не выдержал. Меня скрутило, и я выблевал всё, что было внутри.

Я стоял на четвереньках, трясясь мелкой дробью, и вытирал рот грязным рукавом.

Стыдоба. В прошлой жизни я мог сутками сидеть в засаде, мог потрошить человека и потом спокойно обедать. А это тело не справлялось даже с запахом потрохов.

«Плевать», — подумал я, сплёвывая горечь. — «Натренирую. Выбью из него эту слабость. Сделаю машину».

Я перевернулся на спину, раскинув руки. Хватал ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, но зрение прояснилось. Краски вернулись. Серое марево отступило.

Нужно осмотреть рану. Поднялся, шатаясь. Нога пульсировала. Вдруг эта надутая лягушка чем-то болела? Заражение крови, яд, паразиты?

Эх, сейчас бы спирта или водки. Промыть снаружи, принять внутрь. Я всегда носил с собой походную аптечку: бинты, спирт, игла. А сейчас карманы пусты.

Я глянул на ногу. Зрелище так себе. Десять глубоких проколов, кожа вокруг посинела. Из центральной раны торчал кусок присоски.

Я ухватился за склизкий край пальцами. Потянул.

Она зашевелилась! Оторванный кусок плоти был живым. Он чмокнул и неохотно вышел из раны.

— Твою мать! — выдохнул я, отбрасывая мерзость в сторону. — Какого хрена тут творится?

«Порождение скверны», — услужливо подсказал голос. — «Болотный слизень, второй ранг»

— Да что ты говоришь, — хмыкнул я.

Разговариваю с голосами в голове. Дожили. Но лучше так, чем в одиночку сходить с ума.

«Заражение скверной», — продолжала гундеть невидимка. — «Отравление носителя. Оценка… Требуется искоренение»

— Чего?

Я поднял голову к небу, словно ждал ответа оттуда. И тут оторванная присоска, валявшаяся в грязи, вдруг сжалась, как пружина, и прыгнула. Прямо мне в лицо.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я перехватил тварь в полете, сжал в кулаке. Она была сильной, скользкой, пыталась ввинтиться мне в ладонь.

«Активация метки истребителя».

Левая рука — там, где была странная татуировка — вспыхнула жаром. Словно я сунул кисть в костёр.

Присоска в моем кулаке завизжала и рассыпалась в прах. Черный дым впитался прямо в кожу, в рисунок на запястье.