начали осторожно приближаться к замершему на мосту человеку. — А ну-ка, подними руки, пыльный миста. Странник не стал противиться и молча подчинился приказу. Его дорожный плащ слегка распахнулся, открыв на всеобщее обозрение кожаный патронташ и кобуру с редким для здешних мест оружием. Револьвер выглядел превосходно: блестящий металл и темная рукоять с узорами в виде головы птицы — настоящее произведение искусства. — Клюк! Спустись-ка сюда и глянь на это… — растерянно прокричал один из стражей. — Ну что там еще такое? — раздался из-за стены возмущенный голос. — Какого хрена надрываешься⁈ Неужели без меня даже такой плевый вопрос решить не можете? — В проеме возник пузатый увалень, на широком поясе которого болталась ржавая связка кривых ключей. — Что за суета, гребаный шептун⁈ — обратился он к стражам. Те указали пальцами на путника и тихо прошептали: — К нам рыцарь пожаловал. Перегрин, мать его! 2 Обыскав пустую дорожную сумку морщинистый плюнул себе на ладони и, прилизав редкие, но непослушные волосы, указал на ржавые чаши весов. На одной уже покоилась унциус-гирька [2] , а вот вторая была пустой. — Пока можешь гулять, мурянмук. Но учти, с приходом светила ты должен будешь выложить вот сюда ровный вес водички. — И не вздумай шутить, — вмешался в разговор Клюк, местный распорядитель. — Коли решишь нас надурить, я лично выжму ее из тебя… Всю до капли. Его подчиненным шутка явно пришлась по вкусу, и стражи, как по команде, разразились забористым смехом. Странник кивнул, нацепил на голову широкополую шляпу и медленно побрел вглубь скромного поселения. В отличие от этих олухов, он знал точно — судьба пока оставила его в должниках, а стало быть, утро он встретит живым и невредимым, несмотря ни на какие угрозы. 3 Поселение было небольшим — от силы тридцать домов да парочка двух этажный построек. Одна использовалась под салун, а во второй располагался дом старосты. В самом центре возвышалась покосившаяся от времени водонапорная башня. Необходимый минимум для того, чтобы хоть как-то существовать посредине самой горячей точки Адового пупка. Кто-то из местных даже шутил, что из здешнего пекла они попадут прямиком в рай, поскольку Всевышний и так всю жизнь жарит их на кипящей сковородке. Автором этого изречения был местный капеллан. Правда, его первородное имя — Франчус Грин: было давно позабыто. Местные звали его совсем иначе. Одни нарекли Вареным Франсом, другие Копченным Гринго. Капеллан не возражал. Ему, по сути, было начхать, главное, чтобы вопрос, обращенный