— Смотри — буркнул я, толкнув Эдуарда.

Тот поднял голову и обомлел. Берн уже тащит к трону этого попа, фингал у попа под глазом знатный, Берн что-то говорит ему, поп испуганно кивает. Альпин подошёл к трону, посмотрел на него, но садиться не стал, затем брезгливо посмотрел на притихших гостей. Так, наверное, продолжалось около минуты, затем он начал говорить, Грач переводит нам шёпотом.

— Говорит, что он радеет за королевство, за Англию, за подданных. Что мы говорим правду и из-за амбиций одного человека — кивает на Эдуарда — очень много славных сынов Англии бесславно погибли. Ещё больше погибло людей из других стран. Представьте себе — продолжает переводить Грач — сколько детей не родилось, сколько вдов образовалось во время этой войны. А ведь мы могли жить мирно и спокойно существовать.

В конец своей речи он сказал, что пришельцами из будущего, то есть нами, было принято решение о смене власти, на трон взойдёт он. После этих слов по залу прошёл небольшой гул гостей. Альпин тут же поднял руку, и все стихли. Затем он продолжил. Сказал, что Англия получила в свои руки огромные богатства в виде нас и знаний, которые мы с собой принесли. Что Англия станет величайшей державой и всё такое.

В общем вещал Альпин минут 10 точно, толкнул речь закачаешься. Всё-таки тут, в 14 веке у них другое мышление, думают и говорят они как-то глобальней что-ли. В его словах был и масштаб, и пафос, и гордость, и умение держаться на публике. Да уж, воспитание в замке не прошло даром. У него не один мускул на лице не дрогнул, и эта речь у него в голове сама сложилась. Грач вон учил речь и сейчас, когда её толкал пару раз сбивался. А этот нет, как будто всю жизнь перед такими шишками выступал.

А дальше он предложил сделать выбор, жёсткий выбор. Либо сидящие в зале с ним, либо против.

Из зала кто-то выкрикнул из угла куда согнали всю королевскую семью и его прихлебателей, ну кроме короля и его жены, те вон, около трона так и находятся.

— Спрашивают, что будет с ними — тут же перевёл Грач и выслушав Альпина снова перевёл — будет суд говорит. И судить их будут не за будущие злодеяния, а за содеянное. Каждый получит по заслугам.

— Он же не собирается их в живых оставлять? — удивлённо спросил Слива.

— Это я уже не знаю — ответил я — ему решать.

— Теперь он всем предлагает подписать бумагу — снова зашептал Грач — что они согласны на передачу власти ему.

Ага, это я помню. В этом случае согласия короля не нужно. Тут какие-то депутаты есть, они подписали и всё, нынешний король никто, типа импичмента ему. В зале повисла тишина, даже за окнами всё стихло, хотя нет, периодически оттуда доносились стуки копыт по мостовой и чьи-то редкие крики.