Из второго Гелендвагена успели дать несколько очередей, но и этих всех положили прямо в салоне машины. Четверых забежавших грохнули прямо на пороге ворот, один из них упал, и половина его тела оказалась на земле, а половина у нас. — Закрыть ворота! — сквозь грохот от выстрелов раздалась команда Тумана. Раз! — мерцание пропало. Ещё несколько коротких очередей, слышу, как пули дырявят металл машин, быстро перезаряжаюсь. — Прекратить стрельбу, — снова команда Тумана, — проверить кирпичи. Я уже со Сливой и ещё несколькими ребятами, держа оружие наизготовку быстро идём к побитому и дымящемуся Майбаху. Твою мать, хорошо так по нему прошлись-то! Задняя часть вся в дырках от пуль, стёкла побиты все. Тут открылась водительская дверь, причём, ещё со скрипом таким, и из-за руля вывалился человек. — Погонщик! — крикнул Слива, узнав его. Млять, я рывком открываю заднюю левую дверь. На полу два человека, один лежит на другом, рядом калаш укорот и куча стреляных гильз. С правой стороны уже выламывают заднюю дверь, мы забираемся в салон и начинаем ворочать тела. Как я понял, верхний человек, одетый в хороший костюм, прикрыл собой нижнего пассажира. Я тащу за ноги верхнего, он не подаёт признаков жизни, у него вся спина изрешечена, с ходу — отверстий семь, точно, с такими ранениями не живут. — Готов, — быстро говорит мне боец, щупая у того пульс на шее. Стаскиваем с пассажира труп. Второй пассажир — Сицов, его я узнал, лицо в крови, морщится, в сознании, живой. — Куда? — ору я, — куда вы ранены? — Бок и рука, — морщится тот от боли. — Доктора сюда, быстро! — кричит кто-то на весь зал. Вытаскиваем из машины Сицова, кладём на носилки и бегом его в лазарет, следом несут Погонщика, тому тоже досталось, вся грудь в крови. В лазарет нас не пустили, добежав с ранеными до входа в лазарет, мы вернулись назад в зал приёмки. Там уже все более-менее успокоились, вон бойцы вытаскивают из салонов Гелендвагенов трупы. — Кто такие? — спрашивая я у злющего Тумана. — Хрен его знает, сейчас попробуем разобраться. Трупы этих хренов укладывают рядом друг с другом и начинают обыскивать. — Ничего, — через пару минут докладывает один из бойцов, — у них вообще нет никаких документов, даже на машины ничего нет. — Они что, млять, невидимки какие? — кипит Туман, — как это так — нет документов? Трупов десять человек, вернее, девять с половиной. По три было в каждом Гелендвагене, и те четверо, которые были в ангаре, когда мы открыли ворота. Один из бойцов проблевался, пока обыскивал половину тела. — Нежный