ткани полно, и ноги, вон, хорошо скрыл. Да, неудобно, но выбора нет. — У нас ещё около пяти часов, — вновь начал говорить я, наблюдая, как Абиг, набив свой коробок со спичками листьями трясёт его над ухом, — идём вон туда, — я показал круто налево, — стараемся двигаться вдоль кромки леса. Идём сколько сможем, нужно найти место для ночлега и добыть что-нибудь из еды. — С пищей тут проблем быть не должно, — взял слово Абиг, — в лесу и живность есть, и ягод полно, извини, что перебил. — Но ведь такими темпами, мы можем не успеть пройти это расстояние за пять дней, — немного растерянно произнесла Ифе. — А мы и не будем стараться его пройти, — ошарашил я их. — Я так и знал, — хлопнул себя по ляжкам Абиг, — хочешь их сам пощипать? — Точняк, мужик, — закивал Слива, уже обтачивая ножом найденную в кустах палку, — вот это я воткну кому-нибудь в шею, — он покрутил перед собой палкой, теперь смахивающей на небольшое копьё, — заберу его оружие и припасы, и посмотрим, кто еще на кого охотиться будет. — Но их же гораздо больше, — снова произнесла Ифе. — И они разозлятся, что мы убили их друзей, — добавила тётка, — и убьют нас на финише. — Не убьют, — парировал Абиг, — охотники погибали и раньше, и от рук таких, как мы, и от диких животных, им это как раз и интересно, они же ставки делают. После его слов о диких животных, все как-то разом оглянулись. — Тут мало дорог, но они есть, — продолжил Абиг, — они правы, — он кивнул в нашу сторону, — обзаведясь их оружием и, если получится техникой, мы повысим наши шансы выбраться отсюда живыми. Двинулись. Ох и лес, ох и дремучий! Даже я, привычный к нагрузкам и преодолению всяких препятствий, и то запарился, что уж тут говорить про других. Я был весь мокрый, красный и злой. Чесалось абсолютно всё и везде. Мы, то есть я, Слива и Абиг шли первыми, выбирали путь. Потом Абиг сдох, потом сдох я, Слива перестал материться, он только яростно рубил ветки и кусты своим копьём, потом он его сломал, все услышали его мат, хороший такой, забористый. Потом Слива сказал, что «пошло оно всё в жопу, что он сейчас вернётся в лагерь и хоть кого-нибудь там, но замочит!». В общем, передохнув, дав Сливе хорошенько проматериться, потопали дальше. А толстый молодец, вот же сила воли у чувака! Вместе с нами прёт, не ноет, весь красный, потный, но в парочке мест он даже первым шёл, ломился сквозь кусты, только ветки трещали! Его Ифе вообще молодец, ни на шаг от него не отходила, везде за ним и с ним, вот же женщина! — Всё, привал, народ, — выпалил Слива,