Они заходят, всех спокойно режут, потом Геру за шкирку, запускают наши ворота и идут дальше, только там уже силы были бы другие. Хлынули в наш институт хотя бы с сотней бойцов, их бы там в жизни не сдержали. — Вот же сволочь! — не удержался Паштет. — Маяк на ней для того, — вновь продолжил я, — чтобы Алут знал, что она ещё жива, движется, что всё идёт по плану. И именно поэтому мы ещё живы. А так бы нас ночью уже давно всех положили, нас бы просто окружили и уничтожили. — Какой сигнал ты должна была подать своим, оказавшись на базе? — спросил Грач, подойдя к ней и приставив ей нож к горлу. — Командир, отдай её мне, — тут же встрял Паштет, — через три минуты она всё расскажет. — Нам, — заулыбался Мага, — две минуты. — Я с вами, — хихикнул Слива, — минута. У девки аж глаза от страха расширились. — Так, — резко обернулся Грач, — хватит тут мне в «угадай мелодию» играть, рассказывай! — он снова повернулся к девке, — иначе эти тебя сейчас живую выпотрошат, и ты ещё увидишь своё сердце, поверь мне, они это хорошо умеют, опыт есть. Девка молчала. — Ну! — Грач сильнее надавил ей на шею ножом, и из-под него показалась капелька крови. — Сначала фонариком, — нехотя буркнула она, — за базой следят, потом выключили бы глушилку, четырнадцатый канал, я с ними связалась бы, произнесла кодовое слово и сказала, что делать. Рацию на базе найти не проблема, у ваших бойцов они наверняка есть. — Точно кого-нибудь соблазнила бы, — хмыкнул Слива. — Какие сигналы на фонарике? — снова спросил Грач. — Три раза по два коротких, и повторяться через пять секунд, пока не прогудят в ответ. — Из чего? — Из любой машины, три длинных гудка. — Вот же, млять, шпионы! — снова крякнул дед. — Не убивайте меня, пожалуйста, — запричитала она, когда Грач убрал от её шеи нож, — меня заставили, я не хотела. — Да-да, — засмеялись мы, — все так говорят. — Слушай, — вновь обратился я к ней, щупая свой нос, кровь, вроде, окончательно перестала идти, но болит, мля… — тебе не жалко тех охотников, которых мы положили в лесу? Мы же их больше шестидесяти штук грохнули. Молчит сидит. — Да похрен ей всё, — сказал Мага, — видать, хорошие бабки за это пообещали. — У Алута почти пятьсот бойцов, — сказал я, вспомнив слова того Архи, который остался с пулемётом нас прикрывать, и погиб, — и он может ещё набрать. Гонщики тихо присвистнули, а Небоскрёб не удержался и спросил. — Вы куда влипли, пацаны? Это же война. — Мы не думали, что они такие уроды, — ответил я, глядя на девку и лихорадочно соображая, что делать дальше