— напрягся Слива. — Саша, на Булата посмотри, — как-то напряжено произнёс Леший, и его рука непроизвольно легла на укорот калаша, висевшего на груди. Мля, Булат весь напрягся, его загривок встал дыбом, и он начал глухо рычать. — Булат, тихо ты, — вздохнул Славка, — там всё нормуль. — Чего у вас там? — встревожился я. — Зверь, — ответил Славка, — пошли. Обошли этот ангар и я обалдел от увиденной картины. — Охренеть, не встать! — выпалил Слива, когда увидел это. — И нахрена? — спросил Леший. — Какая киса! — засмеялся Клёпа. Няма заржал, а я, честно говоря, даже и не знал, что сказать. Булат начал потихоньку дёргаться вперёд. — Булат, фу, мля! — не отводя взгляда от увиденного, произнёс я. — Это Дракоша, — заулыбался Славка, — наш красавчик. Няма снова заржал. Перед нами была клетка, большая клетка из толстых прутьев. Ну, может пять на пять метров, а может и больше. Внутри этой клетки был домик, а на небольшой площадке на этом домике сидела и смотрела на нас двухголовая гиена. — Он маленький ещё, — продолжил Славка, — это пацаны Крота привезли. Его родичи на один из экипажей напали, экипаж отбился, этот шлепок остался. — И они не придумали ничего лучше, как привезти его сюда, — продолжил я, — да уж, Слав, я бы никогда не подумал, что тебе такие зверюшки нравятся. — Ага, — кивнул Славка, — жалко животину, — он же совсем малой. Булат, да хватит тебе рычать на него. Булат как будто понял Славку, сразу перестал рычать, и его загривок опустился, но к клетке он меня таки подтащил, я упирался как мог, но Волх оказался сильнее. — Дракоша, иди сюда, не бойся, — позвал гиену Славка. Та продолжала сидеть на своём домике и смотреть на Булата, а Волх смотрел на неё. — Имя прикольное, — крякнул Слива, — Дракоша. — Ну да, у неё же две башки, вот кто-то из слесарей её так и назвал. Кстати, нормальный зверь, не кусается. — Я как-то не горю желанием его погладить, — тут же сказал я, присаживаясь на корточки рядом с Булатом и обнимая его за мощную шею. — А не надо её гладить, — философски сказал Славка, — он только двоих к себе подпускает, на остальных шипит. Словно в подтверждение его слов, гиена встала на четыре ноги и зашипела. Булат, млять, тот тут же начал рычать, и его загривок снова вздыбился. — Тихо, тихо, мой хороший, — погладил я его по шее, проверяя второй рукой прутья на решётке. Решётка оказалась сварена на совесть, крепкая. — Кормим три раза в день, мясом, — добавил Славка, — сидит тут и никому не мешает. Многие сюда на него, как на диковинку, приходят посмотреть.